-- У насъ будутъ чудесныя крестины; а я знаю одну особу, которой очень хотѣлось бы присоединить къ крестинамъ свадьбу.
-- Кто же эта особа, сплетникъ? спросилъ сельскій дворянинъ, также улыбнувшись.
-- Ваша будущая кума.
-- Г-жа Бонвало?
-- Всѣ видятъ, что ей ужасно хочется сдѣлаться баронессой де-Водре, и вамъ стоитъ только сказать слово...
-- Можетъ-быть, но она никогда не дождется этого слова! Вамъ я это могу сказать, любезный Бобилье, потому-что вы нашъ вѣрнѣйшій другъ; я волочусь немножко за вдовой не потому, чтобъ она мнѣ нравилась, а потому-что мнѣ хочется, чтобъ имѣніе ея досталось Ираклію. Почтенная бабушка наша настоящая голубка, чувствительна и пуглива; а такъ-какъ мнѣ не хочется, чтобъ она улетѣла отъ насъ и вмѣстѣ съ своими мильйонами попалась въ когти коршуну, въ родѣ мосьё Пишо, то я и привязалъ ей къ лапкѣ тесемку, которой она не перерветъ. Нравиться ей -- я готовъ; но жениться, слуга покорный!
Г-нъ де-Водре и мирный судья, въ сопровожденіи четырехъ офицеровъ пожарной команды, вступили, весело смѣясь, въ замокъ; но мы не послѣдуемъ за ними, ибо что осталось намъ описать? Сцену чистаго, неподдѣльнаго счастія. Быть счастливымъ весьма-пріятно, но описывать счастіе -- скучно. Кто-то сказалъ: "блаженны народы, исторія которыхъ скучна!" желаемъ, чтобъ читатели не измѣнили этой аксіомы слѣдующимъ образомъ: "скучны романы съ счастливой развязкой!"
"Отечественныя Записки", NoNo 9--12, 1846