Въ одно мгновеніе, прежде, нежели бѣлокурый молодой человѣкъ, нѣсколько-отягченный виномъ, успѣлъ встать, Фруадво снялъ тиковые панталоны и явился въ совершенно-новыхъ, черныхъ казимировыхъ брюкахъ.
-- Довольно! повелительно вскричалъ виконтъ, досада котораго не была уменьшена быстрымъ улучшеніемъ костюма адвоката: -- я взялъ эту комнату не для того, чтобъ она вамъ служила туалетной; убирайтесь же вонъ со всѣмъ своимъ багажемъ и неопрятной собакой!
При этихъ словахъ, Пирамъ, съ самаго входа своего неспускавшій глазъ съ виконта, началъ глухо ворчать, какъ-бы угрозой отвѣчая на оскорбленіе.
Ни мало не раздѣляя, по-видимому, негодованія, проявлявшееся въ положеніи собаки, Фруадво сѣлъ на стулъ и сталъ разстегивать штиблеты.
-- Прилагательное, которымъ вы наградили мою собаку, весьма-непристойно, сказалъ онъ очень-хладнокровно.-- Неопрятность есть привычка, между-тѣмъ, какъ грязь только случайность; слѣдовательно, я признаюсь, что собака моя грязна, но не неопрятна.
-- Грязна ли она или неопрятна, а я выкину ее въ окно и васъ за нею, если вы сейчасъ же не оставите меня въ покоѣ! вскричалъ виконтъ, раздраженный неколебимою флегмою адвоката.
Пирамъ опять заворчалъ, но громче прежняго.
-- Мсьё, сказалъ Фруадво вставъ и вынимая изъ ягдташа пару новыхъ сапоговъ:-- я молчу изъ уваженія къ тремъ бутылкамъ вина, изъ которыхъ одна шампанскаго; ваши восклицанія могутъ оскорбить мою собаку, но я объявляю вамъ, что меня они не тронутъ ни мало; еслибъ вы были натощакъ, я поговорилъ бы съ вами иначе.
Говоря это, адвокатъ спокойно снялъ свои запачканные охотничьи полусапожки и сталъ надѣвать лакированные сапоги.
-- Вы говорите мнѣ дерзости! вскричалъ Ланжеракъ съ бѣшенствомъ.