-- Потому-что у васъ болѣе двадцати жилетовъ: въ провинціи въ такую роскошь не вдаются. Слѣдовательно, какъ Парижанинъ, вы вездѣ думаете встрѣтить идеи и обычаи Парижа; вотъ источникъ вашего заблужденія. Каждая страна имѣетъ свои нравы, каждая мѣстность свои обычаи...
-- А въ шатожиронскихъ гостинницахъ, вѣроятно, такой обычаи, что гдѣ есть мѣсто одному, тамъ могутъ помѣщаться и двое?
-- Въ шатожиронскихъ гостинницахъ тотъ обычаи, что гдѣ кровать, тамъ и комната. Здѣсь двѣ кровати: слѣдовательно, и двѣ комнаты.
-- Да я попался къ дикимъ! вскричалъ виконтъ, вскочивъ съ негодованіемъ.
-- Между парижскимъ отелемъ и провинціальной гостинницей нѣсколько ступеней; вы находитесь теперь на серединѣ лѣстницы.
-- Не-уже-ли въ вашей милой родинѣ только одна гостинница и есть?
-- Есть и другія; но эта самая лучшая.
-- Хороши же должны быть другія!
Фруадво, ни на минуту непрерывавшій своего туалета во время этого разговора, вынулъ изъ ягдташа фракъ тщательно-сложенный и сталъ надѣвать его съ почтительною осторожностью къ впервые-надѣваемому платью.
-- Помилуйте! сказалъ виконтъ, невольно засмѣявшись: -- да вашъ ягдташъ настоящій рогъ изобилія! Не вынете ли вы изъ него еще чего-нибудь?