Адвокатъ опять опустилъ руку въ ягдташъ и вынулъ изъ него картонку, выкрашенную красной краской, круглую какъ тарелка и почти также плоскую.
-- Я увѣренъ, что у васъ изъ этой табакерки выйдетъ коляска и четверня лошадей, продолжалъ Ланжеракъ, смѣясь уже отъ души, ибо приключеніе это начинало казаться ему весьма-забавнымъ.
Фруадво открылъ коробку, вынулъ изъ нея что-то черное, плоское; послѣ удара кулакомъ, нанесеннаго этому предмету, онъ вдругъ надулся, точно воздушный шаръ, наполняющійся газомъ.
-- Шапо-клякъ! Настоящая жибюсовская шляпа! сказалъ адвокатъ, надѣвая на голову складную, эластическую шляпу.
-- Въ-самомъ-дѣлѣ, вы совершенно-измѣнились, сказалъ Ланжеракъ, осматривая адвоката съ ногъ до головы съ насмѣшливымъ изумленіемъ.-- Зачѣмъ вы сейчасъ не явились въ этомъ величественномъ видѣ? Я бы узналъ въ васъ джентльмена, съ которымъ, безъ обиды себѣ, можно раздѣлить комнату; я бы узналъ цвѣтъ фешёнеблей,-- словомъ, льва славнаго Шатожирона! Вѣдь вы, вѣроятно, шатожиронскій левъ?
-- Я столько же шатожиронскій левъ, какъ вы, г-нъ виконтъ де-Ланжеракъ, парижскій.
-- А! вы знаете, какъ меня зовутъ? сказалъ белокурый молодой человѣкъ съ нѣкоторымъ изумленіемъ: -- я не думалъ, чтобъ слава занесла мое имя въ сіи отдаленныя страны!
-- Совсѣмъ не слава, а чемоданъ.
-- А! понимаю; по-видимому, здѣшній прислужникъ глухъ, когда его зовутъ, но не слѣпъ.
-- Слуги везде любопытны, а въ гостиннице Коня-Патріота не всякій день останавливаются виконты.