Когда пожарные, выстроившіеся передъ домомъ мэра, увидѣли г. де-Водре, по рядамъ ихъ пробѣжало восклицаніе:
-- Полковникъ идетъ; смирно, полковникъ идетъ!
Эти слова имѣли электрическое дѣйствіе. Пожарные немедленно выстроились въ рядъ; каждый изъ нихъ поднялъ голову, выставилъ грудь впередъ, опустилъ руки по швамъ,-- словомъ, сталъ въ красивѣйшую позитуру; самъ лейтенантъ Амудрю чуть не скомандовалъ тесаки на голо, а барабанщику такъ и хотѣлось разразиться дробью.
Ни мало не удивляясь волненію, произведенному его появленіемъ, баронъ пошелъ тише, какъ генералъ, приступающій къ смотру, и прошелъ мимо всего фронта, осматривая каждаго пожарнаго своимъ твердымъ и проницательнымъ взоромъ; нѣсколькимъ пожарнымъ, знакомымъ ему лично, онъ ласково кивнулъ головою, отъ-чего они какъ-бы выросли на два дюйма, гордясь этимъ предпочтеніемъ; наконецъ, подошедъ къ Филиппу Амудрю, стоявшему на правомъ флангѣ, онъ остановился и сказалъ ему вслухъ:
-- Ваши пожарные молодцы, лейтенантъ! едва-ли парижскіе лучше ихъ.
Не смотря на свою антипатію къ шатожиронскимъ гражданамъ, отставной полковникъ не могъ не вспомнить о своихъ кирасирахъ, при видѣ человѣкъ шестидесяти въ каскахъ, затронувшихъ воинственную струну въ груди его.
-- Что сказалъ полковникъ? спросили въ одно время человѣкъ тридцать пожарныхъ, вышедшихъ изъ рядовъ и окружившихъ лейтенанта, лишь-только г. де-Водре исчезъ за дверью въ мирный судъ.
-- Онъ сказалъ мнѣ, что мы молодцы, отвѣчалъ Амудрю съ понятною гордостью: -- и что мы лучше парижскихъ пожарныхъ.
-- Туссенъ-Жиль говори-себѣ что хочетъ, вскричалъ одинъ изъ рядовыхъ:-- а я люблю полковника; вотъ служака, такъ служака!
-- Какъ бы онъ былъ хорошъ, командуя батальйономъ, еслибъ у насъ опять завелась національная гвардія!