-- Я первый подалъ бы голосъ въ его пользу.
-- И я, и я! вскричали вмѣстѣ нѣсколько человѣкъ.
-- Но Туссенъ-Жиль говоритъ, что онъ аристократъ.
-- Туссенъ-Жиль завистникъ, больше ничего!
-- Правда, правда; чуть кто повыше, да получше его, такъ и аристократъ.
-- А такъ-какъ полковникъ выше его по-крайней-мѣрѣ на четыре дюйма, такъ и не удивительно, что онъ дурно говорить о немъ.
-- Да онъ не столько завидуетъ росту, какъ роду и богатству полковника.
-- Правда, правда! повторяли со всѣхъ сторонъ:-- аристократъ ли полковникъ, или нѣтъ, это намъ все равно; главное то, что онъ славный солдатъ наполеоновскихъ временъ; а Туссенъ-Жиль, не откусившій ни одного патрона, хоть и носитъ огромные усища, все-таки не достоинъ снять сапоги съ полковника.
Народная благосклонность скоро покидаетъ побѣжденныхъ; поэтому, не удивительно, что пораженіе, претерпенное капитаномъ пожарной команды, нѣсколько поколебало и его народность. Сверхъ того, большая часть команды, занятая предстоящимъ обѣдомъ, приготовленнымъ въ замке, безсознательно была одного мнѣнія съ Созіемъ: амфитріонъ, угощавшій ихъ, и всѣ родственники его до десятаго колѣна, вполнѣ заслуживали общее уваженіе; а полковникъ де-Водре, сверхъ своихъ личныхъ достоинствъ, которыхъ у него никто не оспаривалъ, былъ еще дядей маркизу де-Шатожирону.
Хотя народъ не былъ еще впускаемъ въ святилище мирнаго суда, однакожъ передъ барономъ дверь отворилась точно такъ, какъ, за нѣсколько минутъ до того, отворилась она предъ адвокатомъ Фруадво, и онъ вскорѣ увидѣлъ стараго судью, съ прежнимъ волненіемъ, прохаживавшагося взадъ и впередъ. При видѣ полковника, на лицѣ мирнаго судьи выразилась озабоченная вѣжливость, съ которою несостоятельный должникъ встрѣчаетъ заимодавца.