-- Имѣя возможность опровергнуть ваши доказательства, сказалъ баронъ: -- я сперва удовольствуюсь тѣмъ, Что покажу слабость ихъ весьма-простымъ о понятнымъ для всѣхъ разсужденіемъ. Большая часть общинъ, въ числѣ которыхъ находится и шатожиронская, содержатъ совокупными силами только полевыхъ стражей; положимъ же, что у кого-либо изъ владѣльцевъ все имѣніе состоитъ изъ однихъ лѣсовъ, что бываетъ весьма-часто: не-уже-ли онъ долженъ вносить свою долю на содержаніе полеваго стража, не имѣя права требовать отъ него присмотра за его собственностью? Не-уже-ли онъ долженъ быть исключенъ изъ взаимности, одного изъ величайшихъ соціальныхъ законовъ? Онъ будетъ только давать и ничего не получать! Одно это предположеніе достаточно для показанія несправедливости, которую еще положительнѣе подтвердитъ слѣдующій актъ; прошу прислушать.
Увидѣвъ, что баронъ вынулъ изъ кармана и развернулъ листъ бумаги большего формата, всѣ четыре страницы котораго были мелко исписаны, несчастный мирный судья скорчился на своемъ кресли, какъ-бы ощутивъ внезапный припадокъ подагры.
-- Но, г. баронъ, сказалъ онъ задыхающимся голосомъ: -- мнѣ кажется, что вамъ не за чѣмъ читать этого акта. Вы вполнѣ доказали свои права, нетребуюшія теперь никакихъ поясненій.
-- Позвольте, г. мирный судья, возразилъ г. де-Водре, непремѣнно желая, чтобъ то, что онъ называлъ своимъ моральнымъ удовлетвореніемъ, было совершенно и очевидно: -- прерывать мои показанія вы можете только въ такомъ случаѣ, когда намѣрены рѣшить процессъ въ мою пользу; а я не думаю, чтобъ мой противникъ сдался безъ боя.
Г. Бобилье съ гримасой отчаянія опустился на спинку кресла.
-- Что это нашъ мирный судья сегодня корчится и вертитъ глазами? говорили нѣкоторые изъ присутствующихъ.
Баронъ нарочно старался продлить пытку почтеннаго чиновника; медленно и съ разстановками прочиталъ онъ актъ, не пропустивъ ни одного слова, начиная отъ обычнаго вступленія: Нижеподписавшійся адвокатъ, разсмотр &# 1123; въ все д ѣ ло, до имени перваго маконскаго адвоката, подписаннаго въ концѣ акта.
Во время этого чтенія, нервическія судороги г-на Бобилье мало-по-малу унимались, и онъ впалъ наконецъ въ совершенное разслабленіе органовъ. Когда баронъ кончилъ, онъ всталъ, какъ человѣкъ, освободившійся наконецъ отъ тягостнаго бремени; но въ ту самую минуту, какъ онъ открылъ ротъ, баронъ вынулъ изъ кармана другую бумагу, столь же добросовѣстно исписанную, какъ и первая.
-- Послѣ мнѣнія г-на Мишале, заслужившаго европейскую извѣстность, сказалъ неумолимый сутяга: -- г. мирный судья, вѣроятно, позволитъ мнѣ прочитать другую консультацію, составленную г-мъ Менестріе, однимъ изъ знаменитейшихъ профессоровъ правъ Дижонской Коллегіи.
-- Вермо, сказалъ старый чиновникъ, снова и со стономъ опустившись въ кресла при видъ второй неиспитой еще чаши горечи: -- Вермо, пожалуйста, отворите окно... здѣсь душно... Мнѣ дурно.