Бланшъ де-Персеваль привѣтствовала граціозной улыбкой голодныхъ посѣтителей останавливавшихся передъ лавочкой, соблазненныхъ ея пирожками, она была очаровательна, несмотря на свою крайнюю робость и по крайней мѣрѣ, была на столько умна, что умѣла молчать. Ея двумъ молодымъ сестрамъ менѣе красивымъ и менѣе скромнымъ была поручена счетная часть.
Но главной приманкой была изящная выставка дорогихъ бездѣлушекъ, находившихся въ вѣдѣніи Анны де-Гранделль, принимавшей деньги отъ тѣснившихся около нея посѣтителей, скорѣе какъ должную дань, а не какъ приношенія.
Красивая, хорошо воспитанная и образованная, она была одарена всѣмъ, исключая звонкой монеты, дѣйствительно, ея отецъ имѣлъ довольно скромное состояніе, которое, къ тому же, должно было быть раздѣлено между дочерью и четырьмя сыновьями, сильными и здоровыми малыми, далеко нерасположенными отправиться на тотъ свѣтъ раньше срока, чтобы оставить больше денегъ своей сестрѣ. Впрочемъ, это обстоятельство не препятствовало Аннѣ царствовать полновластно надъ всей страной, единственно благодаря своей рѣдкой красотѣ; даже, странная вещь въ нашъ вѣкъ, несмотря на свою бѣдность, она уже отказалась отъ многихъ блестящихъ партій; она была, сверхъ того, очень любезна и умна, такъ что неудивительно, что около нея собралась цѣлая толпа.
На другомъ концѣ залы, госпожа Леблонъ мысленно считала каждую монету, полученную продавщицами, находившимися подъ ея покровительствомъ, въ надеждѣ, что выручка превзойдетъ выручку ея соперницы, госпожи Дюрье, какъ будто бы всѣ эти деньги не должны были имѣть одного и того же назначенія. Тщеславіе! Тщеславіе! Какъ ты портишь наши лучшіе поступки!
Если госпожѣ Дюрье удалось заручиться помощью Анны де-Граиделль, то, съ своей стороны, и супруга префекта не отстала отъ нея и привлекла на свою сторону новую, блестящую звѣзду, появившуюся на горизонтѣ Безансона.
Никогда еще Безансонъ не видѣлъ подобнаго стеченія. Любители развлеченій собрались съ тридцати льё въ окружности, привлеченные журнальными рекламами, обѣщавшими интересное и небывалое зрѣлище. Этого было вполнѣ достаточно, чтобы собрать это Панургово стадо.
-- Сюда, дитя мое; какая тѣснота! Не выпускай мою руку, иначе мы сейчасъ потеряемъ другъ друга... Ты тутъ, Шарль?.. А! Хорошо! Иди сюда...
Такъ говорилъ полковникъ, съ трудомъ пролагавшій себѣ дорогу сквозь толпу, въ сопровожденіи дочери, Шарля и г. Дюрье.
Дюрье былъ самый обыкновенный чиновникъ, какихъ можно видѣть сотнями; полнѣйшее отсутствіе чего-либо оригинальнаго, сѣдая голова, короткая шея, красноватое, гладко выбритое лицо. Онъ подчинялся покорно и безропотно волѣ жены; впрочемъ, это былъ человѣкъ высокой честности и во всѣхъ отношеніяхъ достойный уваженія.
Теперь онъ былъ красенъ какъ ракъ, отъ жара и отъ страха, что какой нибудь неловкій наступитъ ему на ногу, такъ какъ онъ страдалъ наслѣдственной подагрой. Однако онъ испытывалъ нѣкоторое удовольствіе быть въ обществѣ своей молодой родственницы и слышать какъ со всѣхъ сторонъ Безансонцы громко превозносили ея красоту.