-- Ламбакъ! сказалъ въ свою очередь полковникъ, мнѣ тоже кажется знакомымъ это имя; да, я помню что-то въ родѣ слѣдствія, послѣ котораго онъ былъ выключенъ изъ состава арміи за какіе-то неблаговидныя поступки... но впрочемъ можетъ быть я и ошибаюсь, можетъ быть это другой, а не онъ; во всякомъ случаѣ я не могу хорошо припомнить фактовъ.
-- Я не знаю что все это значитъ, сказалъ Дюрье тономъ отчаянія, вызывавшимъ смѣхъ; но вотъ все дѣло въ двухъ словахъ; Симонъ, хозяйка гостинницы, хотѣла знать не грозило-ли ей какое-нибудь наказаніе, если она выпроводитъ на улицу своего больнаго Я конечно не одобрялъ этого поступка, и тогда она вернувшись къ болѣе христіанскимъ чувствамъ, отправилась искать сидѣлку. У насъ ихъ всего три, считая въ томъ числѣ и Турнье, впрочемъ хорошую женщину, которая отлично ухаживала за моимъ младшимъ сыномъ Луи, когда у него было скарлатина и она ходила тогда за нимъ восемь дней.-- Но однако на чемъ я остановился!.. Эта исторія перевернула мнѣ всѣ мысли въ головѣ.. Ну, да дѣло въ томъ что больной лежитъ въ сильной горячки и говоритъ въ бреду такія страшныя вещи, что Турнье не можетъ оставаться въ его комнатѣ; ею овладѣлъ такой страхъ что она обратилась въ бѣгство. Лами, одна изъ двухъ другихъ сидѣлокъ, та не моргнувъ стала бы ходить за всѣми обитателями Шарантона; но она освободится, какъ кажетсь, только завтра ночью; такъ я долженъ теперь идти посмотрѣть что можно сдѣлать.
-- Ужъ не предполагаете-ли вы сами ходить за больнымъ? спросилъ полковникъ съ насмѣшливымъ видомъ.
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Дюрье, надѣвая перчатки, я хочу идти для того чтобы избавить жену отъ хлопотъ. Она считаетъ своимъ долгомъ быть повсюду прежде... Но насъ, знаете, такъ всѣ смотрятъ... О! провинція! провинція!... Я постараюсь отыскать эту Лами... Да и наконецъ хоть этотъ капитанъ де-Ламбакъ, совершенно чужой человѣкъ, и какъ говорятъ неважная птица, но вѣдь все-таки онъ раненъ и находится въ опасномъ положеніи, а человѣколюбіе обязываетъ. Ахъ! какая работа была мнѣ и женѣ во время холеры и тифа!..
Съ этими словами Дюрье направился къ дверямъ.
-- Постойте, сказалъ вдругъ полковникъ, поспѣшно вставая, я пойду съ вами... Эта будетъ не первая рана, которую я перевяжу и не первый больной котораго я осмотрю; я не докторъ, но мнѣ не разъ случалось помогать моими совѣтами.
Спустя минуту, старый солдатъ выходилъ уже изъ дому въ сопровожденіи Дюрье.
XX.
Жилецъ комнаты No 27.
Всю дорогу до Золотой Бороны полковникъ и Дюрье принуждены были терпѣливо выслушивать потокъ краснорѣчія сидѣлки Турнье, отправившейся вмѣстѣ съ ними.