Новая борьба.
На другой день утромъ за кофе, Дюваль спросилъ у Дюрье о составѣ Безансонскаго суда.
Дюрье только что набилъ себѣ ротъ кусками хлѣба обмокнутыми въ яйцо въ смятку, сваренное имъ самимъ по особенному, усовершенствованному способу и потому былъ не въ состояніи выговорить слова.
-- Что у васъ можетъ быть за дѣло съ судомъ? вскричала съ видимымъ любопытствомъ госпожа Дюрье.
Но полковникъ былъ на сторожѣ и чтобы не выдать своей мысли, углубился въ лабиринтъ льстивыхъ комплиментовъ относительно достоинства варенья, которое онъ только что попробовалъ и между прочимъ замѣтилъ съ притворной безпечностью, что ему просто изъ любопытства пришло въ голову распросить объ одномъ параграфѣ свода законовъ.
-- Это было бы слишкомъ долго разсказывать, заключилъ онъ. Первый товарищъ прокурора можетъ дать мнѣ всѣ нужныя объясненія.
Въ это время Дюрье кончилъ свое яйцо и снова пріобрѣлъ даръ слова.
-- У насъ здѣсь нѣсколько товарищей прокурора, отвѣчалъ онъ, но всѣ они невыразимо скучны. Я ихъ очень рѣдко вижу. У насъ есть Муи де-Вобланъ, Риттъ, Винсенъ. Одинъ изъ нихъ только кажется довольно уменъ, это Риттъ... Но я ошибся! онъ ни къ чему вамъ не пригодится, онъ совѣтникъ префектуры; я спуталъ его съ Іеберомъ, который дѣйствительно очень умный и дѣятельный человѣкъ.
-- Что за личность этотъ Іеберъ?
-- Я не знакомъ съ нимъ, но разъ слышалъ какъ о немъ отзывались самымъ лестнымъ образомъ. Это умный человѣкъ, уважаемый всѣми, но желчный и раздражительный вслѣдствіи частыхъ припадковъ подагры. Я не думаю, чтобы у насъ въ Безансонѣ былъ болѣе образованный и знающій законникъ чѣмъ онъ. Онъ ведетъ суровую и уединенную жизнь, не смотря на свое огромное состояніе; его единственная наслѣдница, слѣпая дочь, получитъ по смерти отца нѣсколько милліоновъ. Это именно такой человѣкъ, какого вамъ надобно...