-- Мнѣ не нужны ваши утки, отвѣчалъ де-Ламбакъ, поворачиваясь спиной къ человѣку, котораго счелъ за браконьера.

-- Извините, сударь, продолжалъ незнакомецъ съ нѣкоторой настойчивостью, у меня есть для васъ кое-что получше утокъ и все по прежней дешевой цѣнѣ.

Затѣмъ, осторожно оглядѣвшись кругомъ, онъ показалъ де Ламбаку прекраснаго фазана, уже ощипаннаго, чтобы его было легче спрятать.

-- Вотъ, съ гордостью сказалъ онъ. Да, это славная штучка, за которую Сенъ-Жерменскіе купцы взяли бы съ васъ не менѣе семи франковъ. Но у меня вышелъ весь табакъ, мнѣ нуженъ какой-нибудь пріютъ и ужинъ на вечеръ, поэтому я не имѣю права быть взыскательнымъ, ну, сударь, дайте мнѣ сорокъ су и фазанъ вашъ.

Не смотря на преслѣдовавшія его печальныя мысли, де-Ламбакъ невольно забавлялся упрямствомъ этого человѣка. Его видъ былъ самый комичный, физіономія была беззаботна, бѣлые, острые зубы открывались когда онъ улыбался, надѣясь прельстить своего покупателя, внимательно глядя на него чернымъ глазомъ, единственнымъ въ своемъ родѣ, такъ какъ другой былъ закрытъ черной повязкой.

Это забавное существо казался человѣкомъ въ борьбѣ съ обществомъ и эта наружность на мгновеніе внушила къ нему симпатію де-Ламбаку, такъ какъ онъ сказалъ гораздо болѣе мягкимъ тономъ:

-- Ну, пріятель, вамъ, кажется, нельзя похвалиться ни провидѣніемъ, ни поступками съ вами общества. Но можетъ быть на это были уважительныя причины. Держу пари, что этотъ жирный фазанъ навѣрно гулялъ въ сосѣднемъ лѣсу, не такъ-ли?

-- Онъ отъ этого не будетъ нисколько хуже, развязно возразилъ браконьеръ и чорть-бы задавилъ всѣхъ, кто мѣшаетъ бѣднымъ людямъ честно заработывать себѣ средства къ жизни, будь они адвокаты, судьи или лѣсничіе. Дичь, сударь, принадлежитъ всѣмъ и чортъ возьми тѣхъ, кто посылаетъ бѣдняка въ тюрьму за то, что онъ беретъ свою долю въ лѣсахъ Создателя. Вотъ сударь, я получилъ въ войнѣ съ лѣсничими замѣтку на глазъ, которую вы видите и на шесть мѣсяцевъ тюрьмы. Но можетъ быть мнѣ случится встрѣтить въ лѣсной глуши человѣка, который долженъ мнѣ глазъ и если кромѣ насъ двоихъ близко никого не будетъ, о! тогда, прибавилъ онъ, съ угрозой опуская прикладъ ружья на замерзшую землю...

-- Ну, сударь, купите же у меня фазана. Эти послѣднія слова были сказаны совершенно другимъ мягкимъ тономъ.

Де-Ламбакъ засмѣялся, онъ также былъ прежде самъ строгимъ хранителемъ дичи, заставилъ приговорить множество браконьеровъ, а теперь принималъ участіе въ томъ, который стоялъ передъ нимъ и его безстыдная наглость почти развеселила его.