Если же время, выбранное для посѣщенія замка было послѣ заката солнца, что часто случалось зимой, то тогда свита увеличивалась садовникомъ съ факеломъ и толстой суковатой палкой, вполнѣ безполезной, такъ какъ ничто не могло угрожать мирнымъ обитательницамъ монастыря.
Это знакомство съ людьми своей родины, создало для Маргариты новую жизнь. Она цѣлые часы проводила съ ними въ разговорахъ.
Запущенный видъ сада, прилегавшаго къ старому замку, для глазъ Маргариты представлялъ пріятный контрастъ съ безукоризненной чистотой и строгимъ порядкомъ царствовавшимъ въ монастырѣ. Въ этомъ отношеніи настоятельница была очень взыскательна и строга. Паркетъ залъ блестѣлъ какъ зеркало, дворы выложенные плитою были ежедневно мыты, а аллеи сада вычищены и выметены съ такимъ же стараніемъ съ какимъ звонили Angelus. Всякая вещь была вымыта и вычищена и стояла на разъ поставленномъ мѣстѣ.
Но эта строгая симметрія, эта методическая пунктуальность были слишкомъ монотонны для пылкаго воображенія молодой дѣвушки, тогда какъ въ замкѣ Трамбль, нѣкоторый безпорядокъ, природная безпечность, открывали широкое поле романическимъ идеямъ, которымъ не было пищи въ прозаическихъ стѣнахъ монастыря.
Старый и разрушенный замокъ, внутри не вполнѣ меблированный, въ которомъ ни одна комната не была обитаема, благодаря непрочности крыши, снаружи представлялъ живописный видъ съ своими высокими башеньками, съ гигантскими флюгерами на крышахъ, которые при малѣйшемъ вѣтрѣ глухо скрипѣли на петляхъ.
Надъ главнымъ входомъ въ замокъ видны были остатки каменнаго щита, на которомъ можно было еще разглядѣть слѣды герба, обезображеннаго молоткомъ революціонеровъ.
На дворѣ высокая и густая трава совершенно скрывала находившійся на срединѣ загрязненный бассейнъ; въ глубинѣ виднѣлись обширныя конюшни, давно уже совершенно пустыя, затѣмъ въ углу возвышалась старинная голубятня, нѣчто въ родѣ каменной башенки солидно построенной, на крышѣ которой еще кружились и ворковали породистые голуби.
Лучшимъ украшеніемъ замка былъ обширный садъ; но давно уже заброшенный, онъ представлялъ картину полнаго безпорядка и разрушенія.
Пруды были до такой степени покрыты водорослями и тиной, что карпы едва находили мѣсто гдѣ бы имъ можно было погрѣться на солнцѣ, поиграть своею золотистою чешуей.
Среди этого хаоса трудно было отличить цвѣты и фруктовыя деревья, такъ они были затеряны среди сорныхъ травъ и зарослей.