Наружность священника возбудила въ немъ неопредѣленныя воспоминанія.
Онъ въ первый разъ видѣлъ этого священника, бывшаго вѣроятно изъ какой нибудь отдаленной деревни, но онъ удивительно напоминалъ кого-то.
Можетъ быть онъ походилъ на криваго браконьера недавно видѣннаго де-Ламбакомъ.
Правда, между нимъ и священникомъ не было ничего общаго. Но развѣ искусный актеръ не можетъ играть совершенно противуположныхъ личностей?
Но если онъ былъ похожъ не на браконьера, то на кого-же?
Можетъ быть на пастуха, котораго видѣлъ наканунѣ де-Ламбакъ, закутавшимся въ овечью шкуру, или на почтальона, который проѣзжалъ мимо него третьяго дня на своихъ усталыхъ лошадяхъ, или на хромаго нищаго, съ длинной сѣдой бородой, или на раненаго солдата, возвращавшагося домой въ изношенномъ мундирѣ и съ мѣшкомъ на палкѣ за спиной?
Въ дѣйствительности сходство было болѣе общее, чѣмъ онъ предполагалъ, такъ какъ въ сущности почтальонъ, нищій, кривой браконьеръ и толстый священникъ составляли такъ сказать одно общее тѣло, душою котораго былъ Морель. Ловкій сыщикъ имѣлъ при себѣ множество различныхъ костюмовъ, изъ которыхъ многіе были присланы ему въ гостинницу Павлина, въ Версаль, гдѣ онъ жилъ подъ именемъ Боншана, въ качествѣ странствующаго коммиссіонера торговаго дома винами въ Дижонѣ.
Вечеромъ де-Ламбакъ закурилъ сигару и отправился въ сторону кузницы, гдѣ пробылъ нѣсколько времени глядя на работу кузнецовъ, изъ подъ тяжелыхъ молотовъ которыхъ во всѣ стороны летѣли искры. Затѣмъ онъ вмѣшался въ группу праздныхъ людей и принялъ участіе въ разговорѣ.
Онъ былъ очень любезенъ и нѣсколько сказанныхъ имъ шутокъ привели всѣхъ въ веселое расположеніе духа.
Вскорѣ онъ пожелалъ имъ доброй ночи и отправился обратно въ замокъ.