Его самые ожесточенные враги, а ихъ у него было много, не могли отрицать знатности его происхожденія и родственныхъ связей, соединявшихъ его съ знатнѣйшими фамиліями Франціи.
Де-Ламбаки были нѣкогда полновластными повелителями въ Эро, но эти времена прошли, чтобы болѣе не возвращаться.
Замокъ де-Ламбакъ со всѣми прилежащими къ нему землями былъ проданъ съ молотка, и сдѣлался собственностью богатаго дрогиста изъ улицы Ломбардъ, тогда какъ наслѣдникъ этого имени и этихъ старыхъ владѣній, котораго рожденіе было привѣтствовано колокольнымъ звономъ на десять лье вокругъ, проводилъ жизнь куря изъ экономіи плохія сигары, и существуя единственно небольшимъ доходомъ отъ капитала, положеннаго отцемъ его жены, предусмотрительнымъ комерсантомъ въ банкъ на вѣчное время; мѣра, которую вполнѣ оправдывало поведеніе зятя.
Вотъ что сдѣлали игра, страсть къ лошадямъ, и чрезмѣрно роскошная жизнь изъ Роберта де-Ламбака, единственнаго сына Клода де-Ламбака и Леонтины Демутьеръ, добрыхъ и честныхъ людей, немного простыхъ и необразованныхъ, но умершихъ уважаемыми всѣми кто ихъ зналъ, и бывшими дѣйствительно достойными этого уваженія.
Было бы несправедливо считать Роберта де-Ламбака человѣкомъ лишеннымъ способностей. Съ сильнымъ воображеніемъ и смѣлостью выходившими изъ ряда вонъ, онъ соединялъ умъ и образованность, но его стремленіе къ дѣятельности и движенію не знало границъ.
Онъ пристрастился къ скачкамъ, въ то время когда французскія коннозаводчики далеко уступали своимъ собратьямъ но ту сторону Ла-Манша; онъ рисковалъ огромными суммами на пари всякаго рода, но этимъ еще не ограничивалась его расточительность.
Игра развлекала его не меньше скачекъ. Еслибы онъ занимался одними лошадьми, быть можетъ его усилія увѣнчались бы нѣкоторымъ успѣхомъ, такъ какъ онъ былъ дѣятеленъ и предпріимчивъ. Но онъ впутывался во многія дѣла, сомнительныя съ точки зрѣнія честности и участвовалъ въ различныхъ скандальныхъ исторіяхъ.
Карты и кости были злыми духами, которымъ онъ продалъ свою душу. Счастье, сначала ему благопріятствовавшее, скоро оставило его, и онъ неудержимо скатился въ бездну, изъ которой нѣтъ спасенія.
Страсть къ игрѣ поглотила все, земли, дома, собакъ, лошадей; ему не осталось ничего, абсолютно ничего...
Въ этой скромной деревнѣ, гдѣ де-Ламбакъ скрывалъ свою бѣдность, въ этомъ полуразрушенномъ замкѣ, котораго упадокъ наводилъ на мысль о быломъ блескѣ, такъ какъ и въ самомъ Робертѣ де-Ламбакѣ сохранились признаки расы, подъ этой-то скромной крышей, приняли де-Ламбакъ и его жена молодую графиню де-Монторни.