Что касается нотаріуса, то никогда впослѣдствіи онъ не могъ припомнить до какой степени былъ онъ въ этотъ вечеръ откровененъ съ капитаномъ. Отъ природы онъ былъ не особенно довѣрчивъ и только вѣроятно благодаря бургундскому дяди, подкрѣпленному пуншемъ, языкъ его разболтался не въ мѣру.
Впрочемъ, обыкновенно, пьяный сохраняетъ смутное сознаніе того, что онъ долженъ и чего не долженъ говорить и, не будь между кузенами завистливаго соперничества, почтенный нотаріусъ безъ сомнѣнія устоялъ бы противъ желанія доказать до какой степени онъ посвященъ въ дѣла семейства де-Рошбейръ; какъ бы то ни было, но оставшись наединѣ съ капитаномъ онъ скоро началъ говорить съ нимъ какъ съ братомъ или съ самимъ собою.
-- Этотъ Флавиньоль, говорилъ онъ, пустой хвастунъ, идіотъ и больше ничего.
Таковъ былъ аттестатъ нотаріуса своему кузену, но его языкъ заплетался и онъ говорилъ едва понятно. Минуту спустя онъ уже объяснялъ капитану низкія средства, которыя употреблялъ его кузенъ, чтобы пріобрѣсти себѣ наслѣдство дяди Репардена и ко всему этому онъ примѣшивалъ имя Маргариты де-Монторни, говоря что Флавиньоль не знаетъ ея и не знаетъ о ней ровно ничего, тогда какъ онъ, Симоне, могъ бы, еслибы хотѣлъ, многое поразсказать.
И такъ какъ онъ считалъ капитана славнымъ малымъ, то и хотѣлъ разсказать ему все то, что зналъ по этому поводу.
-- Что же насается воспитанія Маргариты, продолжалъ онъ, то тутъ не было ровно никакой тайны, ея отецъ щедро платилъ за ея содержаніе въ одномъ монастырѣ, изъ котораго она вышла только по его настоятельному требованію передъ смертью. Тѣмъ не менѣе, я долженъ сказать, что въ поведеніи молодой дѣвушки есть что то странное, она ни мало не походитъ на другихъ молодыхъ дѣвушекъ, она не кокетка, но никто никогда не могъ опредѣлить ея характера. Ея молодыя родственницы посѣщаютъ бѣдныхъ помогая имъ и утѣшая ихъ, а иногда и браня, если тѣ поступаютъ дурно, но молодая графиня никогда не выслушиваетъ жалобъ несчастныхъ, она очень мало заботится о ихъ болѣзняхъ и несчастіяхъ, такъ что, несмотря на ея щедрость и даже именно по милости этой неумѣренной щедрости, она дѣлаетъ болѣе зла чѣмъ добра, такъ какъ соритъ деньги какъ попало, безъ счета, не заботясь на что онѣ будутъ употреблены. Повѣрите ли, капитанъ, сказалъ онъ качаясь, одинъ разъ она дала три тысячи негодяю и пьяницѣ, нѣкоему Анатолю Мартену, лѣсничему, и онъ хвастается, что можетъ, если захочетъ, получить отъ нея еще столько же.
Говоря это нотаріусъ старался наполнить свой стаканъ, но рука его такъ дрожала, что онъ только проливалъ вино на полъ.
Видя это, капитанъ поспѣшилъ помочь ему.
-- Какъ! вскричалъ онъ между тѣмъ, она дала три тысячи франковъ лѣсничему! но это восточная щедрость! какая удивительная женщина! Она бросаетъ золото какъ орѣхи.
Но Симоне отвѣчалъ на его восклицанія только многозначительнымъ подмигиваньемъ, означавшимъ что одно его слово разрушитъ все очарованіе. Среди икоты, онъ даже объявилъ наконецъ, что этотъ подарокъ Мартену былъ врученъ совсѣмъ не отъ щедрости, а просто былъ средствомъ пріобрѣсти его молчаніе, такъ какъ между ними была тайна.