-- Эй! пошлите сюда кого нибудь взять лошадь и дать ей корму и воды. Здравствуйте, хозяинъ, послѣ сдѣланной мною дороги, я хотѣлъ бы немного освѣжиться вашимъ пивомъ, сказалъ капитанъ-купецъ хозяину, съ удивленіемъ глядѣвшему на пріѣзжаго, такъ какъ вообще посѣтители были рѣдки въ этой маленькой деревушкѣ.

Оглядѣвъ загорѣлое лицо путешественника, онъ нисколько не сталъ о немъ лучшаго мнѣнія и продолжалъ курить трубку, стоя на порогѣ двери.

-- Сударь, сказалъ онъ наконецъ, наше заведеніе не годится для такихъ людей, какъ вы, у меня нѣтъ конюшни для вашей лошади и овса для нея, единственная комната, которая у меня есть, занята. Вы лучше сдѣлаете, если проѣдете до Кинжея, тутъ всего четыре километра, дорога отличная, за то тамъ есть отличная гостинница Зеленой Собаки.

Не смотря на этотъ отвѣтъ и видя навѣсъ, около котораго стояли двѣ или три копны сѣна, капитанъ направилъ свою лошадь къ этому мѣсту.

-- Еслибы я васъ послушалъ, хозяинъ, то я былъ бы самъ настоящей зеленой собакой, сказалъ онъ. Какъ я усталъ, моя лошадь также, а вы отправляете насъ еще дальше! Это неблагоразумно, г. Альбертъ Гильо.

Послѣ этого, полицейскій агентъ, видавшій на своемъ вѣку не мало негодяевъ и читавшій въ ихъ лицахъ, точно въ открытой книгѣ, началъ разсматривать трактирщика такимъ образомъ, что видимо смущалъ его. Послѣдній что-то проворчалъ, потомъ сказалъ что пойдетъ занять овса и черезъ нѣсколько времени принесъ его немного; послѣ этого онъ началъ вымѣщать свою досаду на деревенскихъ мальчикахъ, которыхъ привлекъ кабріолетъ и которые танцовали вокругъ пріѣзжаго и его экипажа.

-- Принести вамъ вино сюда или вы хотите войти внутрь? спросилъ Гильо, продолжая съ неудовольствіемъ глядѣть на пріѣзжаго и казалось нисколько не дѣлаяся довольнѣе, такъ какъ всегда боялся что его откроютъ, какъ контрабандиста, онъ боялся штрафа и тюрьмы, а еще болѣе того, что закроютъ его заведеніе. Баронъ де-Рошбейръ могъ однимъ словомъ изгнать его и это наказаніе было тѣмъ ужаснѣе, что было бы вполнѣ заслужено, поэтому онъ боялся всякой новой личности. Не смотря на его приличную наружность, онъ сильно боялся что новопріѣзжій можетъ быть шпіономъ, вотъ почему онъ желалъ бы не впустить его въ домъ.

-- Нѣтъ, я не стану пить здѣсь, отвѣчалъ капитанъ, внутри я могу пить гораздо спокойнѣе. Сказавъ это онъ потрепалъ лошадь по шеѣ и поднялся на первую изъ двухъ каменныхъ ступеней, которыя вели въ кабачекъ.

-- Я предпочелъ бы совсѣмъ не имѣть васъ своимъ кліентомъ, если вы не хотите, чтобы я подалъ вамъ ваше пиво на чистомъ воздухѣ. Здѣсь очень бѣдное мѣсто, совсѣмъ не подходящее для такихъ людей какъ вы, сказалъ Гильо, становясь поперегъ двери и кромѣ того, сказать по правдѣ, у меня сидитъ тамъ одинъ человѣкъ, одинъ изъ моихъ лучшихъ кліентовъ, который самъ не помнитъ себя, когда выпьетъ и въ такихъ случаяхъ его гораздо лучше оставлять одного, и такъ сударь, сдѣлайте мнѣ одолженіе, не входите.

Въ словахъ трактирщика была доля правды. Одинъ изъ его лучшихъ кліентовъ, который былъ никто иной какъ Анатоль Мартенъ, главный лѣсничій барона де-Рошбейра, дѣйствительно былъ въ это время въ кабачкѣ и выпилъ черезъ чуръ много, а когда онъ выпивалъ больше чѣмъ слѣдуетъ, то имѣлъ привычку разсказывать то, о чемъ по мнѣнію Гильо, лучше было молчать.