Но трактирщикъ не говорилъ, что въ углу общей залы сидитъ еще одинъ посѣтитель, этотъ человѣкъ положилъ бывшій съ нимъ мѣшокъ на стулъ и сдѣлалъ изъ него подушку, потомъ, протянувъ ноги на другой стулъ, объявилъ что у него сильно разболѣлась голова и что прежде чѣмъ продолжать путь онъ долженъ выспаться немного.
Этотъ человѣкъ казался страшно усталымъ; онъ имѣлъ видъ деревенскаго работника и говорилъ съ южнымъ акцентомъ, волоса его были совершенно черны, платье покрыто грязью отъ долгой ходьбы по грязнымъ дорогамъ. Альбертъ Гильо былъ почти по неволѣ принужденъ терпѣть его присутствіе въ кабачкѣ.
-- Мой добрый Гильо, такъ кажется ваше имя, я надѣюсь, что вы не станете упорствовать въ вашемъ негостепріимномъ намѣреніи. Чортъ меня возьми, или вы сейчасъ же меня впустите, или же я сейчасъ пойду къ мэру и увѣряю васъ, онъ будетъ очень смѣяться, когда я разскажу, какъ вы впускаете людей въ общественное мѣсто, вы меня понимаете, другъ мой? и надѣюсь, что вамъ освѣжатъ вашу память, относительно обязанностей трактирщика, въ тотъ день когда кромѣ платы за патентъ, васъ еще заставятъ заплатить хорошій штрафъ.
Въ рѣшительную минуту Морель всегда прибѣгалъ къ кодексу и опирался на него. На этотъ разъ его система имѣла обычный успѣхъ, такъ какъ Гильо сейчасъ же спустилъ тонъ и поспѣшно оправился за пивомъ.
Переступивъ черезъ порогъ, Ларамюра машинально снялъ шляпу. Зала имѣла очень печальный видъ и въ одномъ углу лежалъ человѣкъ, крѣпко спавшій или представлявшійся такимъ.
При видѣ его капитанъ одобрительно улыбнулся.
-- Браво! подумалъ онъ, онъ могъ толкнуть меня проходя мимо и я не узналъ бы его.
Рядомъ со спавшимъ, сидѣлъ человѣкъ высокаго роста, онъ сидѣлъ облокотись на столъ, заставленный бутылками, трубками и пустыми стаканами, лицо его было закрыто руками. Это былъ человѣкъ съ сильно развитыми мускулами, длинные волосы падали на воротникъ его бархатнаго платья, какъ сѣдая грива, на немъ были надѣты кожанные штиблеты, сапоги на толстыхъ подошвахъ съ гвоздями, а его поношенное охотничье платье было запачкано въ крови. Это былъ Анатоль Мартенъ, онъ рыдалъ, что казалось очень страннымъ въ человѣкѣ его сорта. Но это былъ не первый пьяница, котораго капитанъ видѣлъ рыдающимъ. потому что вино приводило его въ нѣжное настроеніе, поэтому онъ не выразилъ на лицѣ ни любопытства, ни удивленія.
Трактирщикъ принесъ ему пиво, которое онъ сталъ прихлебывать маленькими глотками и сѣлъ очень близко отъ лѣсничаго; но какъ только Гильо вышелъ, не желая выслушивать вещи, которыя ему могло придтись повторить передъ судомъ, въ комнатѣ произошло нѣкоторое измѣненіе.
Работникъ, спавшій въ углу приподнялся, тихонько подошелъ къ столу и обмѣнявшись съ капитаномъ многозначительнымъ взглядомъ, вынулъ изъ кармапа карандашъ и записную книжку.