-- Онъ много говорилъ, и я записалъ большую часть его разсказовъ, сказалъ въ полголоса этотъ странный рабочій, голосъ котораго имѣлъ необычайное сходство съ голосомъ Вайо, точно также какъ и г. Самсона изъ Гавра, который въ теченіи нѣсколькихъ дней былъ самымъ усерднымъ членомъ клуба путешествующихъ комми въ гостинницѣ Колокола въ Бомъ-ле-Дамѣ.

-- Но шт! продолжалъ незнакомецъ, онъ снова начнетъ говорить.

Оба агента замолчали, прислушиваясь со вниманіемъ къ жалобнымъ стонамъ Анатоли Мартена.

-- Ступайте за полиціей, если хотите, сказалъ онъ наконецъ хриплымъ голосомъ, надѣньте кандалы и ведите меня сейчасъ на эшафотъ, одинъ конецъ! Я заслужилъ мою участь, будьте вы всѣ прокляты. Я хочу спасти мою душу освободивъ отъ тяжести, которая давитъ ее.

Говорю вамъ, что я большой грѣшникъ, первый негодяй на свѣтѣ, такъ какъ она наняла меня, чтобы я совершилъ преступленіе; да, это я выстрѣлилъ въ несчастнаго молодаго человѣка и не моя вина, если онъ поправился, но было такъ темно... я выстрѣлилъ въ него изъ обоихъ стволовъ и видѣлъ какъ онъ упалъ, точно заяцъ.

Я думалъ, что убилъ его; какъ объ этомъ могутъ узнать? говорила она. Она хорошо мнѣ заплатила: три тысячи франковъ! а когда эти деньги выйдутъ? Ну, что же, я тогда знаю куда идти, чтобы получить еще, друзья мои, но не спрашивайте имени, имя объясняетъ все, а я не хочу ничего сказать; еслибы я хотѣлъ пойти къ ней, даже сейчасъ, я убѣжденъ, что она не отказала бы мнѣ въ пятистахъ франкахъ, еслибы я спросилъ ихъ у нея. Гдѣ бутылка? Я еще не достаточно выпилъ, дѣти мои. Гдѣ бутылка?

Затѣмъ его мысли приняли другое направленіе и онъ началъ напѣвать пѣсню, которую окончилъ уже со слезами, продолжая обвинять себя и его единственнымъ утѣшеніемъ, говорилъ онъ, было успокоить совѣсть полнымъ признаніемъ, прежде чѣмъ взойти на эшафотъ.

Агенты внимательно слушали безпорядочную болтовню лѣсничаго и по мѣрѣ того, какъ безсвязныя слова произносились имъ, Байе тщательно стенографировалъ ихъ.

Скоро этотъ потокъ словъ вдругъ неожиданно пресѣкся, голова лѣсничаго опустилась на столъ, а тяжелое, прерывистое дыханіе доказывало, что онъ крѣпко заснулъ.

-- Пока мы знаемъ достаточно, сказалъ Байе, пряча записную книжку обратно въ карманъ, вы его слышали также хорошо какъ и я, теперь мы знаемъ въ чемъ дѣло. Мы можемъ сегодня же арестовать этого негодяя, но, по моему мнѣнію, лучше подождать. Все это пахнетъ эшафотомъ, но это дикое животное можетъ быть для насъ полезнѣе какъ свидѣтель, чѣмъ какъ подсудимый. Поэтому я полагаю, что для насъ лучше будетъ не спѣшить.