XIV.
Въ кустарникахъ.
Полковникъ былъ немного быстръ въ своихъ заключеніяхъ, Гастонъ де-Ламбакъ не во всемъ сознался.
Дѣйствовать иначе было не въ его характерѣ. Инстинктъ самохраненія, свойственный каждому человѣку, сначала заставилъ его не произносить ни слова. Слѣдователь, допрашивавшій его, не могъ отъ него ничего добиться.
Чтобы добыть доказательства преступленія все было пущено въ дѣло, начиная отъ слѣдователя и кончая тюремщикомъ, всѣ должны были стараться вырвать признанія у арестованнаго. Въ такой борьбѣ вся выгода на сторонѣ суда. Пытка отмѣнена, но существуетъ тысяча средствъ заставить говорить преступника и вырвать у него признаніе.
Капитанъ де-Ламбакъ не былъ невиненъ, по онъ задалъ порядочную работу тѣмъ, кто хотѣлъ доказать его виновность. Онъ хранилъ молчаніе, а если начиналъ говорить, то всѣ его слова были ложью. Изъ этихъ двухъ вещей судъ несравненно предпочитаетъ ложь, такъ какъ возобновляя вопросы на счетъ одного и того же, достигаютъ того, что сбиваютъ обвиняемаго и если не могутъ добиться лучшаго, то представляютъ эти показанія, которыя, самой своей противорѣчивостью, говорятъ противъ подсудимаго; конечно болѣе всего предпочитаются собственныя сознанія подсудимаго.
Гастонъ де-Ламбакъ показалъ гораздо менѣе слабости, чѣмъ можно было ожидать съ его стороны; какова бы ни была причина его молчанія, хитрость или глупость, но отъ него не могли добиться ничего сноснаго. Сначала его посадили на хлѣбъ и на воду, потомъ, перемѣнивъ тактику, стали давать за обѣдомъ вино и водку, но онъ былъ на сторожѣ и въ первый разъ въ жизни отказался пить.
Его мать во все это время твердо держалась принятой ею сразу программы. У нея не вырвалось ни одного слова, которое могло бы повредить ея сыну.
Между тѣмъ, хотя подсудимаго не могли подвергнуть пыткѣ, его подвергали всевозможнымъ нравственнымъ страданіямъ, такъ что наконецъ, разбитый этой безпрерывной неровной борьбой, Гастонъ де-Ламбакъ кончилъ тѣмъ, что отказался отъ своего упрямаго молчанія. Онъ уже вошелъ въ нѣчто въ родѣ соглашенія со слѣдователемъ и разсказалъ ему многія такія вещи, которыхъ было достаточно чтобы погубить его и другихъ.
-- Поищите въ кустарникахъ, сказалъ онъ, этимъ именемъ мы называли самую запущенную часть замка Трамбль, въ кустарникахъ между оранжереей и старыми солнечными часами, ищите и вы найдете вѣрное доказательство того, что хотите знать.