Говоря это, агентъ показалъ своему товарищу портретъ, обдѣланный жемчугомъ. Портретъ представлялъ ребенка, цвѣтущаго красотою и здоровьемъ.
-- Браво! Моредь! вскричалъ Байе, я не могу выразить моей мысли громкими фразами, потому что не умѣю хорошо говорить, но доставъ этотъ портретъ, вы, какъ я выражаюсь, схватили быка за рога. У насъ есть это, черновая телеграмма и росписка, у насъ есть подъ рукою Мартенъ и Симоне, чтобы быть свидѣтелями, кромѣ того у насъ есть показанія полковника Дюваля. Да, мы можемъ дѣйствовать смѣло.
-- Другъ мой, вы знаете что время вещь драгоцѣнная, сказалъ Морель, глядя на часы, укладывайтесь, ѣдемте въ Парижъ, поѣздъ идетъ черезъ четверть часа. Ѣдемте.
Сказано, сдѣлано; и на другой день обоихъ агентовъ уже видѣли на улицахъ Версаля, нанимающими экипажъ къ полковнику Дювалю.
Когда экипажъ остановился передъ домомъ, изъ него выходили двое; эти двое были полковникъ и его племянникъ Шарль Дюваль.
-- Полковникъ, сказалъ ему Морель, мы привезли много новостей.
-- А у насъ онѣ также есть, отвѣчалъ Шарль.
Онъ былъ печальнѣе и серьезнѣе обыкновеннаго.
Байе вопросительно поглядѣлъ на нихъ.
-- Тайна наконецъ открыта, сказалъ тогда полковникъ, мы сейчасъ только изъ кабинета прокурора. Гастонъ де-Ламбакъ во всемъ сознался.