Когда всѣ дошли до дверей на половину Маргариты, баронъ остановился.
-- Идите, сказалъ онъ прислугѣ, это важное дѣло, которое нисколько васъ не касается. Если же кто нибудь вздумаетъ подслушивать, то сейчасъ же будетъ выгнанъ. Я приказываю чтобы никто не входилъ въ эту часть замка безъ моего позволенія... идите.
Прислуга удалилась сильно раздосадованная.
-- Она навѣрно заперлась, бѣдняжка, сказалъ баровъ берясь за ручку двери, мы должны заставить ее отворить.
Но противъ его ожиданія дверь не была заперта; Маргарита всегда желала чтобы всѣ ея комнаты были ярко освѣщены, поэтому вездѣ, на столахъ и каминахъ горѣли канделябры, ярко освѣщая всѣ комнаты.
Въ ту минуту, какъ они отворили дверь, изъ спальни раздался дѣтскій, нѣжный голосъ, говорившій:
-- Войдите, я здѣсь.
Они вошли, впереди всѣхъ Морель.
Комната была восхитительна и отдѣлана съ безукоризненнымъ вкусомъ. Стѣны были украшены венеціанскими зеркалами, всюду разставлены дорогія бездѣлушки, мягкій коверъ покрывалъ полъ и сиреневый фонъ его какъ нельзя болѣе гармонировалъ съ розовой толковой обивкой комнаты. Посреди комнаты стояла маленькая кровать, закрытая бѣлыми кружевными занавѣсами. это былъ настоящій храмъ невинности.
Яркій огонь горѣлъ въ каминѣ, соединяя свой свѣтъ съ блескомъ свѣчь.