-- Если вы можете доказать ваши слова, вмѣшался Морель, то ваша жизнь не подвергается ни малѣйшей опасности, такъ какъ ни одинъ присяжный не рѣшится признать вашей виновности безъ смягчающихъ обстоятельствъ.
Маргарита де-Монторни въ послѣдній разъ засмѣялась своимъ ужаснымъ, ироническимъ смѣхомъ, лживымъ и искусственнымъ.
-- Какъ люди великодушны въ нашей прекрасной странѣ, сказала она, мнѣ пощадятъ жизнь! Меня запрутъ въ одиночное заключеніе! Я такъ еще молода. Подумайте, что черезъ мѣсяцъ мнѣ будетъ девятнадцать лѣтъ, если я буду еще жива. Но не безпокойтесь о моей участи. Я презираю смерть.
Снова наступило молчаніе.
Всѣ съ безпокойствомъ глядѣли на ея прелестное личико, глаза еще сверкали, но губы побѣлѣли и румянецъ уступилъ мѣсто блѣдности.
-- Вы больны, дорогая Маргарита! вскричала Амели съ сильнымъ безпокойствомъ.
Говоря это, она подошла къ подругѣ, которая была ей такъ дорога.
Но послѣдняя заставила ее отступить рѣшительнымъ шестомъ, повелительнымъ и полнымъ граціи.
Сдѣлавъ надъ собою усиліе, Маргарита снова собралась съ мужествомъ, но ея голосъ былъ сильно утомленъ и едва слышенъ.
-- Не удивились ли вы что я была такъ откровенна? прибавила она. Я созналась въ своей винѣ. Можетъ быть я имѣла причины такъ дѣйствовать. Можетъ быть я могла говорить безъ боязни. Я похожа на преступника, который, при помощи флакона съ ядомъ, ничего не боялся, точно также и я, Маргарита де-Монторни, т. е. Генріетта Жаке, я ускользну отъ тюремщиковъ, жандармовъ и всякихъ представителей закона. У меня дѣйствительно есть талисманъ...