Этотъ дикій, необузданный человѣкъ, казалось, былъ укрощенъ болѣе сильной и высшей натурой.
-- Я ѣду, графиня, началъ онъ спокойно, почти машинально, если вы имѣете еще что-нибудь сказать мнѣ...
Онъ не кончилъ.
Пользуясь моментомъ, когда онъ остановился перевести духъ, Маргарита прервала его, сказавъ:
-- Передайте мой поклонъ всѣмъ въ замкѣ, также настоятельницѣ монастыря, и если вы увидите доктора Маріона, скажите ему, что я хочу прислать что-нибудь ему на память обо мнѣ. Какъ вы думаете, пріятно ему будетъ получить, напримѣръ, золотую табакерку?.. Но я вижу, что вы въ нетерпѣніи... простились вы съ барономъ и баронессой?
-- Да, я простился съ ними уже часъ тому назадъ, отвѣчалъ де-Ламбакъ, тономъ, въ которомъ снова начинала брать верхъ грубость. Но дѣло не въ томъ. Неужели вы не можете быть откровенны и естественны, хотя бы одну только минуту.
Снова раздался тотъ странный смѣхъ, который, казалось, леденилъ кровь де-Ламбака.
-- Вы, можетъ быть, сочтете меня глупою, сказала Маргарита, глядя ему прямо въ глаза, но, признаюсь, я ничего не понимаю изъ вашихъ загадочныхъ фразъ. Вамъ въ самомъ дѣлѣ такъ необходимо ѣхать?..
Въ эту минуту раздался стукъ въ дверь и вошелъ слуга, чтобы сказать, что едва остается время поспѣть къ поѣзду.
-- Я такъ и думала, замѣтила Маргарита. Такъ до свиданья, любезный де-Ламбакъ, я провожу васъ до кареты. Напомните обо мнѣ госпожѣ де-Ламбакъ и моей милой Генріеттѣ... Но торопитесь; я буду въ отчаяніи, если вы изъ-за меня пропустите поѣздъ.