Тогда Маргарита смѣло опустила руку въ глубокое дупло платана. Ея пальцы встрѣтили тамъ что-то холодное и скользкое; она едва успѣла отдернуть руку, какъ въ отверстіи дупла послышалось шипѣніе и показалась голова змѣи, потревоженная вѣроятно въ ея зимней спячкѣ.
Маргарита не вскрикнула, не бросилась бѣжать, а спокойно разсмотрѣла пресмыкающееся и убѣдившись что оно безвредно, дала ему зарыться среди пожелтѣвшей травы и опавшихъ листьевъ и затѣмъ снова, безъ малѣйшаго колебанія, сунула руку въ дупло, опустила туда миніатюрный портретъ и совершенно закрыла его кусками коры и гнилаго дерева.
Окончивъ это, она поспѣшно пошла назадъ той же дорогой, тщательно избѣгая корней, выступившихъ изъ земли, о которыя легко могли запутаться ноги.
Уже она подходила къ опушкѣ лѣса, какъ вдругъ до нея донеслись звуки двухъ голосовъ, о чемъ-то таинственно разговаривавшихъ. Она остановилась какъ обращенная въ статую, нѣмая и неподвижная.
VIII.
Выгодное дѣло.
-- Двѣсти шестьдесятъ франковъ за девяносто паръ, и вы смѣете предлагать христіанину такую цѣну? Девяносто паръ, двѣсти шестьдесятъ франковъ!... Вы съ ума сошли что-ли? говорилъ кто-то съ возрастающимъ гнѣвомъ.
-- Ну, старина, отвѣчалъ другой медоточивымъ тономъ съ явнымъ нѣмецкимъ акцентомъ... мой старый другъ Мартенъ, не сердитесь... подумайте...
-- Какого чорта я буду тутъ думать! возразилъ гнѣвно первый, бросая на землю свою тяжелую ношу какъ бы для того, чтобы придать энергію своимъ словамъ. Я не дуракъ и простофиля, какъ вамъ угодно это думать, господинъ Даніэль, продолжалъ онъ, я вамъ продалъ девяносто паръ фазановъ.
-- Да, девяносто паръ фазановъ барона.