Около одного изъ нихъ стоялъ новый владѣлецъ замка, человѣкъ лѣтъ пятидесяти-пяти, съ изящными манерами и привѣтливой улыбкой, но лицо котораго нисколько не напоминало черты его славныхъ предковъ.
Его жена, почти такихъ же лѣтъ, какъ и онъ самъ, сидѣла около него. Лицо ея дышало добротою и сохраняло еще слѣды нѣкогда блестящей красоты.
Тутъ же находился г. Симоне, нотаріусъ покойнаго графа, толстый и приземистый, одѣтый въ черное, съ лицомъ, окаймленнымъ рѣдкими бакенбардами.
Баронесса де-Рошбейръ первая встрѣтила молодую графиню.
-- Мое дорогое дитя, сказала она, протягивая ей руку, извините за печальный пріемъ, который мы принуждены вамъ сдѣлать.
Въ эту минуту Маргарита отбросила назадъ вуаль, покрывавшій ея лицо.
Ей было въ это время восемьнадцать лѣтъ, но она казалась моложе своего возраста. Она была нѣжна и граціозна, какъ фея, поэтъ назвалъ бы ее Титаніей. Ея робость доходила до ребячества и ея розовыя щеки, обрамленныя густыми прядями черныхъ волосъ, выдавали ея малѣйшее волненіе. Поэтому, при словахъ баронессы, она зардѣлась яркимъ румянцемъ и слезы, которыя она напрасно старалась удержать, отуманили ея большіе, голубые глаза.
Баронесса внезапно почувствовала глубокое влеченіе къ этому нѣжному созданію, оставшемуся одинокимъ на землѣ.
-- Я понимаю, что вы должны испытывать, сказала она. Пусть, по крайней мѣрѣ, васъ утѣшитъ вѣсть, что вашъ отецъ умеръ безъ страданій, благословляя васъ, мое бѣдное дитя. Я не могу и не хочу говорить теперь болѣе. Вы слишкомъ утомлены и взволнованы, вамъ необходимъ отдыхъ и спокойствіе.
Въ это время баронъ де-Рошбейръ и де-Ламбакъ обмѣнялись пожатіемъ руки.