Но предоставимъ ей спокойно возвращаться въ замокъ, и останемся въ лѣсу съ Анатолемъ Мартеномъ.
Его благодарность графинѣ за ея снисхожденіе была непродолжительна.
Чувство самохраненія громко въ немъ говорило, онъ не хотѣлъ отказаться отъ идеи удержаться на своемъ выгодномъ мѣстѣ, и его не особенно прельщала перспектива зависимости отъ каприза молодой дѣвушки, тѣмъ болѣе, что онъ былъ не высокаго мнѣнія о скромности рода человѣческаго.
Правда до сихъ поръ ему не случалось встрѣчать женщинъ на столько храбрыхъ, чтобы онѣ могли встрѣчать спокойно вспышки его гнѣва, и онъ невольно восхищался графиней, которая въ подобную минуту не выказала ни тѣни страха или смущенія. Такая женщина могла хранить тайну.
Но захочетъ ли она? Можетъ быть она смѣялась надъ нимъ, и день его гибели только отложенъ? Одно слово ея барону будетъ имѣть роковыя послѣдствія, и это слово она можетъ ему сказать, если не сейчасъ то черезъ нѣсколько недѣль, черезъ нѣсколько мѣсяцевъ...
Мартену невольно представился вопросъ:
-- Зачѣмъ же ходила въ лѣсъ мадемуазель де-Монторни?
До сихъ поръ онъ былъ слишкомъ занятъ своимъ сквернымъ положеніемъ, чтобы думать о чемъ-нибудь другомъ.
Если молодая дѣвушка, подобная графинѣ, ходитъ одна при наступленіи ночи въ лѣсъ, не обращая вниманія на октябрьскій туманъ и сырость, что это навѣрно не изъ любви къ шпіонству и не изъ сожалѣнія объ украденныхъ фазанахъ.
-- Держу пари на что хотите, вскричалъ Мартенъ, что благородная графиня что-то скрываетъ, еслибы мнѣ удалось это открыть, я могъ бы тогда спать спокойно... Ужь не замѣшанъ ли тутъ какой-нибудь молодчикъ, который не смѣетъ явиться въ замокъ?