Это зеркало рѣдко отражало въ себѣ столько красоты, и при томъ красоты такого страннаго характера. Одна эта масса волнистыхъ волосъ, черныхъ какъ смоль, сдѣлала бы тщеславной самую скромную женщину. Но молодая дѣвушка оставляла ихъ свободно спускаться по плечамъ, какъ безпечное дитя, пренебрегая модными прическами, несмотря на всѣ благосклонныя замѣчанія баронессы и ея дочерей. Впрочемъ ихъ протесты были не особенно настойчивы.
-- Было бы, дѣйствительно, шаль, говорили онѣ, видѣть эти чудныя волосы закрученными и заплетенными.
Кромѣ того распущенныя волосы шли какъ нельзя лучше къ этому очаровательному созданію, котораго жизнь обѣщала быть вѣчнымъ лѣтомъ.
Однако въ эту минуту мадемуазель де-Монторни глядѣла на себя въ зеркало съ видимымъ гнѣвомъ, ея большія глаза сверкали мрачнымъ блескомъ.
-- Я не осмѣлилась!.. говорила она въ полголоса, тономъ полнымъ горечи. Я довела его до признанія; мое тщеславіе хотѣло этого полнаго тріумфа; но мнѣ было невозможно принять его предложеніе. Я! Я! Маргарита де-Монторни, я принуждена была отказаться отъ того, чего сама такъ желала.
Она произнесла эти слова медленно, какъ бы находя жестокое удовольствіе въ страданіи, которое она видимо испытывала произнося ихъ; но потомъ ея глаза снова блеснули, и краска гнѣва покрыла ея блѣдныя щеки.
-- Тѣмъ хуже для другихъ! вскричала она.
Спустя минуту, она уже пѣла, снимая бархатную накидку, надѣтую ею для прогулки; потомъ она подобрала брошенныя перчатки и разгладила немного помявшееся отъ паденія перо на шляпѣ.
На ея губахъ снова появилась улыбка, ея глаза не бросали болѣе зловѣщаго пламени. Она сдѣлалась снова граціознымъ, очаровательнымъ ребенкомъ.
Она имѣла обыкновеніе сама заниматься своимъ туалетомъ, въ противуположность многимъ молодымъ дѣвушкамъ въ ея положеніи, постоянно заваливающимъ работой своихъ камеристокъ.