Ея горничная Аглая часто жаловалась и казалось была оскорблена, видя, что ея многотрудный постъ обращается въ почетную должность. Но Маргарита успокоивала ее, говоря, полуповелительнымъ тономъ, что въ монастырѣ она привыкла обходиться безъ прислуги, и что для нея не существуетъ иныхъ правилъ кромѣ ея собственной воли.
Всѣ усилія Аглаи были напрасны и она принуждена была ограничить свои услуги немногочисленнными торжественными случаями, а въ остальное время предоставить свою госпожу самой себѣ.
Маргаритѣ видно не нравилось постоянное присутствіе постороннихъ. Ей нужно было уединеніе и время для серьезныхъ мыслей, очень серьезныхъ, если судить по складкамъ, которые образовались на ея лбу, который казалось не должны бы омрачать никакія заботы кромѣ выбора цвѣта лентъ и бальнаго туалета.
Уединеніе было для нея тѣмъ болѣе необходимо, что по странной случайности, чаще встрѣчающейся въ романахъ и комедіяхъ, чѣмъ въ дѣйствительной жизни, и особенно у особъ ея пола, она имѣла привычку думать въ слухъ.
Общее правило, что этотъ недостатокъ свойственъ людямъ, или живущимъ вдали отъ общества, или по чему бы то ни было принужденнымъ постоянно играть роль.
Было бы странно относить мадемуазель де-Монторни къ одной изъ этихъ категорій, хотя она и выказывала по временамъ склонность къ притворству.
Вдругъ раздался легкій стукъ въ дверь.
-- Войдите! сказала Маргарита.
Дверь отворилась и послышались шаги и шелестъ платья, Маргарита обернулась, думая увидѣть свою горничную, но это была не Аглая, а Манонъ принесшая на серебрянномъ подносѣ письмо.
-- Прошу извиненія у госпожи графини, что я осмѣлилась войти, сказала она, но Аглая ушла въ церковь, а такъ какъ принесшій это письмо ждетъ отвѣта, то я и рѣшилась взять на себя передать его.