Не было никакой серьезной причины заставившей Манонъ такъ разсыпаться въ извиненіяхъ, но въ глазахъ слугъ замка мадемуазель де-Монторни была очень важной дамой, гораздо выше баронессы и ея дочерей, поэтому всѣ они старались изо всѣхъ силъ угодить молодой графинѣ. Они знали также, что она была воспитана въ княжеской роскоши, тогда какъ де-Рошбейръ обладали сравнительно скромнымъ состояніемъ; но это была не единственная причина; почтеніе, которое они чувствовали къ Маргаритѣ, была невольная дань уваженія ея личнымъ достоинствамъ.
Это была какая-то непонятная власть, которой невольно подчинялись всѣ окружающіе; она дѣлала непокорнаго Пеки рабомъ Маргариты, а бѣшенныхъ пони смирными и послушными.
Есть люди, которыхъ характеръ лучше оцѣненъ въ передней, черезъ которую они только проходятъ, чѣмъ въ салонахъ, гдѣ они бываютъ постоянно.
Въ Монторни все склонялось передъ этимъ ребенкомъ, который никогда не сказалъ никому грубаго слова, и старался быть вѣжливымъ со всѣми, этой вѣжливостью, которая порабощаетъ какъ вѣжливость королей.
Что же касается до Манонъ, то по ея собственнымъ словамъ, она не осмѣлилась бы сказать слово графинѣ, даже если бы той пришло въ голову выбросить за окно весь домъ.
Маргарита ласково встрѣтила Манонъ и не думала сердиться за нарушенія ея уединенія. Она спокойно взяла письмо, и ея рука недавно еще дрожавшая отъ пожатія Рауля, теперь не дрогнула, хотя сердце ея билось сильнѣе, чѣмъ во время недавняго разговора; но Манонъ видѣла передъ собой только молодую дѣвушку читающую письмо съ самымъ естественнымъ видомъ.
-- О! Боже мой, какъ это скучно! произнесла Маргарита.
Манонъ навострила уши, такъ какъ она была женщина и стало быть любопытна.
Письмо, полученное графиней было написано увѣреннымъ и размашистымъ мужскимъ почеркомъ; но что всего болѣе привлекало вниманіе Манонъ, такъ это красная печать съ большимъ гербомъ.
-- Право я теперь не расположена писать, сказала окончивъ чтеніе Маргарита. Манонъ, будьте такъ добры, скажите, что я послѣ пришлю отвѣтъ.