-- О! Отдайте мнѣ мою прошлую жизнь, шептала она, эти дни, которые текли беззаботно, когда въ моей груди билось живое человѣческое сердце, когда я не знала этого постояннаго страха, этихъ мукъ, которые хуже смерти... О! Если бы я могла молиться, если бы мнѣ позволено было смотрѣть на веселыхъ дѣтей, не ужасаясь при мысли о той безднѣ, которая раздѣляетъ ихъ судьбу отъ моей, не сознавая, что я уже испытываю муки ада при видѣ Эдема и его безконечныхъ радостей... Я проклята Богомъ!.. Я помню, я читала въ дѣтствѣ разсказы о людяхъ, жизнь которыхъ была отравлена мученіями совѣсти, я тогда считала это выдумкой, плодомъ воображенія автора, не подозрѣвая, что настанетъ день, когда я сама принуждена буду вѣрить страшной дѣйствительности этихъ мукъ. Боже мои!.. Какъ я страдаю!.. Но нѣтъ, прочь слабость!.. Я мужественна, къ чему эта чувствительность пансіонерки.
Съ этими словами она подняла свою гордую голову во всемъ блескѣ своей величественной красоты.
-- Я жертва того, кто не допускаетъ ни какой слабости, кто не хочетъ, чтобы отступали на крутомъ пути зла, я должна остаться мужественно и твердо подъ его мрачнымъ знаменемъ... но я не хочу быть обманутой... не для другихъ я работала, а для себя, для моей выгоды; я хочу быть баронессой де-Рошбейръ!
Говоря эти слова она нечувствительно приблизилась къ зеркалу, начала оправлять свое помятое платье и приглаживать волосы.
-- Да, я хочу быть баронессой де-Рошбейръ, модной изъ царицъ модъ, продолжала она. Я думаю, что я произведу впечатленіе среди автоматовъ, которые будутъ окружать меня въ салонахъ благороднаго предмѣстья. Рауль, я увѣрена, будетъ гордиться своей женой. Милый Рауль! Какая честная и открытая натура! Я принуждена отдать ему справедливость... О! еслибы я была та же, что прежде!
-- Что же, продолжала она, послѣ минутнаго молчанія, прежде я была романической дурочкой, которую не очаровалъ бы человѣкъ погруженный въ политику. Рауль благороденъ, трудолюбивъ и уменъ. Онъ будетъ министромъ; а я, я буду его женой, такъ какъ я этого хочу. Когда я умру, самые важные сановники будутъ присутствовать на моихъ похоронахъ; я буду погребена въ склепѣ знатной фамиліи, которая вырѣжетъ на мраморѣ свои сожалѣнія, а журналы на своихъ столбцахъ будутъ оплакивать мою смерть и воспѣвать мои добродѣтели!.. Но можетъ быть они въ этомъ не будутъ лгать... Развѣ я въ самомъ дѣлѣ не рѣшилась вести себя достойнымъ образомъ. Я хочу быть щедра къ бѣднымъ, исполнять всѣ обязанности, которыя налагаютъ на меня религія и мое высокое положеніе, и умереть лучше чѣмъ жила, святой женщиной достойной сожалѣнія всѣхъ; вотъ моя цѣль и пусть будетъ что будетъ... Однако, капитанъ де-Ламбакъ, какъ было бы умно и благоразумно съ вашей стороны оставить меня въ покоѣ идти одной по этому пути, навстрѣчу моей судьбѣ! Да! пусть будетъ что будетъ!
Омывъ лицо холодной водой, чтобы успокоить огонь сжигавшій ея щеки, Маргарита вышла изъ своей комнаты спокойная и прекрасная по прежнему.
Когда она вышла въ салонъ, послѣднее облако исчезло съ ея мраморнаго лба и самый опытный наблюдатель не узналъ бы какое волненіе пережило недавно это прекрасное нѣжное созданіе, радующееся настоящему и не заботящееся о будущемъ.