У него были густые, вьющіеся каштановые волосы, тонкіе, шелковистые усы и зубы, ослѣпительной бѣлизны; черты лица его отличались безукоризненной правильностью. Можетъ быть его глаза потеряли слегка ихъ первобытный блескъ и начинали наливаться кровью, свидѣтельствуя тѣмъ о бурной и невоздержанной жизни.
Его костюмъ, хотя богатый и изысканный, былъ сомнительнаго вкуса.
Онъ носилъ рѣзкаго цвѣта жилетъ и ярко-красный галстухъ, его пальцы были унизаны множествомъ колецъ, а на цѣпочкѣ часовъ висѣла цѣлая коллекція брелоковъ.
Въ гостинницѣ онъ слылъ за человѣка неспокойнаго, подвижнаго характера, дѣйствительно, онъ имѣлъ привычку постоянно ходить взадъ и впередъ, нетерпѣливымъ шагомъ прохаживался по саду, сбивая иногда, на подобіе Тарквинія Гордаго, головки цвѣтовъ своей палкой.
Когда онъ шелъ по деревенской улицѣ, ему видимо доставляло удовольствіе разсыпать удары ногой собакамъ, мирно лежавшимъ у воротъ домовъ, разгонять дѣтей, собиравшихся играть среди улицы; потомъ онъ возвращался въ гостинницу Бѣлой Лошади, закуривалъ новую сигару, обрывалъ отъ нетерпѣнія ручку у колокольчика и кончалъ неизмѣнно требованіемъ водки.
-- И смотрите, большой стаканъ, говорилъ онъ, живѣй, и потомъ убирайтесь къ чорту!
-- Капитанъ много пьетъ, говорила конфиденціально буфетчица конюху.
-- Я тоже думаю, замѣчалъ тотъ. Ему, какъ видно, необходимо подкрѣпиться каждое утро; замѣтили вы, какъ дрожитъ его рука, когда онъ беретъ свой кофе; я всегда боюсь, что онъ опрокинетъ его на столъ. Четыре рюмки до кофе, я нахожу это чертовскимъ подкрѣпленіемъ!
Однако, повидимому, алкоголь оказывалъ благопріятное вліяніе на нервную систему Гастона де-Ламбака
Его дрожащія руки дѣлались тверже, глаза становились блестящими, это былъ тогда человѣкъ во всей силѣ молодости.