Перья цапли.
Уже десять минутъ извощикъ Роже напрасно старался заставить идти своихъ лошадей. Самыя энергическія "Ну! Ну!" въ сопровожденіи здоровыхъ ударовъ бича были безсильны.
Лошади не трогались съ мѣста. Передняя лошадь, здоровое и сильное животное, уставилась передними ногами въ какую то лужу и рѣшительно отказывалось двигаться впередъ, при каждомъ ударѣ бича, она вздрагивала и ржала, но не трогалась съ мѣста.
-- Что это такое? Что это сдѣлалось сегодня съ Сѣрой? подумалъ извощикъ Жозефъ, погляди-ка, прибавилъ онъ громко, не упалъ ли тамъ мѣшокъ на дорогу.
Жозефъ спустился съ груды мѣшковъ съ зернами, на которыхъ онъ собирался уже заснуть, и протеревъ кулаками глаза, пошелъ посмотрѣть, что за препятствіе остановило Сѣрую.
-- Ну, мѣшокъ то не испугалъ бы ее! проворчалъ онъ.
Очевидно Сѣрая была кровнымъ рысакомъ, котораго не остановило бы подобное ничтожное препятствіе.
-- И! вотъ въ чемъ дѣло-то вскричалъ Жозефъ! Тутъ какой-то молодецъ растянулся во всю длину, поперегъ дороги. Должно быть онъ хлебнулъ лишнее, заключилъ Жозефъ, по понятію котораго только неумѣренное употребленіе вина могло заставить христіанина выбрать такое опасное мѣсто для отдыха.
-- Молчи животное! замѣтилъ Роже, становясь на колѣни у тѣла лежавшаго неподвижно среди дороги. Развѣ ты не видишь кровь?... Это не пьяный, а убитый.
Дѣйствительно, тѣло лежало въ лужѣ крови, въ которую лошадь не могла рѣшиться вступить, что и было причиной ея упорства.