Аглая тотчасъ же ввела его въ розовую комнату, гдѣ ея госпожа, въ это время, была занята письмомъ.
-- Прошу извиненія у госпожи графини, сказалъ, въ смущеніи, Мартенъ, подавая Маргаритѣ свой трофей; вотъ все, что я могъ достать. Эта порода птицъ сдѣлалась очень рѣдкою, мнѣ пришлось искать много дней, чтобы найти хоть одну. Я совсѣмъ было уже потерялъ надежду.
Говоря это, Мартенъ смотрѣлъ то на коверъ, то на потолокъ, то по сторонамъ, но видимо избѣгалъ встрѣтиться со взглядомъ графини.
-- Это настоящія перья цапли? спросила Маргарита, съ любопытствомъ разсматривая пучекъ перьевъ, принесенный лѣсничимъ. Мнѣ всегда хотѣлось увидѣть эти большія перья, которыя были въ такомъ почетѣ у нашихъ предковъ, когда еще не привозили изъ Африки цѣлыя грузы перьевъ страуса и марабу. Я не хочу васъ удерживать, Мартенъ, вотъ для вашей жены и дѣтей, прибавила она, вынимая изъ портмонэ, слоновой кости, банковый билетъ, совершенно смятый.
Первымъ движеніемъ лѣсничаго было развернуть билетъ, но онъ удержался и, зажавъ его въ кулакѣ, вышелъ въ слѣдъ за Аглаей, пробормотавъ нѣсколько словъ, въ видѣ благодарности. Только отойдя далеко отъ замка, среди густой чащи лѣса, онъ рѣшился развернуть клочекъ бумаги, данный ему графиней.
Это былъ не одинъ, а три билета, смятые вмѣстѣ, три билета по тысячѣ франковъ!
XVI.
Ящикъ для писемъ замка Монторни.
-- Успѣхъ вполнѣ зависитъ отъ продавщицъ, которыхъ мы выберемъ, говорила госпожа Леблонъ, жена Безансонскаго префекта, на что старая мадемуазель де-Ла-Кордильеръ отвѣчала утвердительнымъ кивкомъ.
-- Да, вы правы, прибавила другая старая дѣва, мадемуазель де-Ла-Вареннь, племянница архіепископа.