Письмо выпало изъ рукъ Маргариты. Ея лицо выражало глубокое отчаяніе и упадокъ духа. Прошло нѣсколько часовъ, начинало уже смеркаться, а молодая графиня все еще сидѣла въ креслѣ, печально и задумчиво глядя на письмо своей монастырской подруги.
Вдругъ она поднялась и разорвавъ бумагу на тысячу кусковъ бросила ихъ въ пылающій каминъ и съ видимымъ волненіемъ слѣдила за ихъ уничтоженіемъ.
Когда послѣднія клочки обратились въ пепелъ, она вздохнула свободно и поспѣшно отошла отъ камина.
-- Катастрофа наконецъ наступитъ прошептала она, но когда и какъ?
Съ этими словами она снова опустилась въ кресло и стала задумчиво смотрѣть на огонь; но скоро раздавшійся стукъ въ дверь заставилъ ее очнуться; вошла Аглая, чтобы помочь одѣться своей госпожѣ, такъ какъ скоро должны были звонить къ обѣду.
Лицо Маргариты мгновенно приняло свое обычное выраженіе, такъ что даже опытный глазъ Аглаи не могъ открыть на немъ ни малѣйшаго слѣда недавняго волненія.
А когда молодая дѣвушка, окончивъ свой туалетъ, сошла въ столовую, ея расположеніе духа казалось такимъ-же веселымъ какъ и всегда, это было то самое очаровательное созданіе, которое съ своего появленія въ замкѣ Монторни было радостью его хозяевъ.
XVII.
Луиза Дюваль
Помѣщеніе, которое г. Дюрье предоставилъ въ распоряженіе полковника Дюваля и его дочери, было обширно и хорошо меблировано, хотя немного печально, вслѣдствіе мрачнаго цвѣта обой, но Луиза Дюваль замѣтила это только въ тотъ день, когда ей пришлось испытать первое огорченіе, до сихъ поръ она, какъ и писала Маргаритѣ, была вполнѣ счастлива.