Сборникъ пђсенъ былъ отпечатанъ въ 1786 году въ Кильмаркинђ, небольшомъ сосђднемъ городкђ. Первое изданіе этихъ пђсенъ, въ количествђ 600 экз., вышло подъ названіемъ " Старое и Новое " (Old and young). Все изданіе разошлось въ два мђсяца и поэтъ получилъ сумму, казавшуюся ему въ то время цђлымъ состояніемъ -- двђсти рублей (200 р.) Никто не ожидалъ такого успђха. Всђ знатные и простые люди, серьезные и веселые, ученые и невђжды, одинаково спђшили купить себђ этотъ сборникъ, и были одинаково восхищены, взволнованы и очарованы такимъ пріобрђтеніемъ. Простые пахари и поденщицы охотно платили за поэтическія произведенія своего земляка тђ деньги, которыя были припасены ими для покупки себђ необходимой одежды.
Всђ его покупатели -- земляки, смотрђвшіе на него до сихъ поръ, какъ на простого пахаря, и, видя его часто въ полђ за плугомъ, никогда не предполагали, чтобы, разоривъ нечаянно своимъ плугомъ гнђздо полевыхъ мышей, можно было написать по этому самому обыкновенному случаю одно изъ обворожительнђйшихъ стихотвореній, когда либо появлявшихся въ печати. Многіе пахари часто уничтожали гнђзда полевыхъ мышей или топтали ногами маргаритки, тђмъ дђло и кончалось,-- но онъ первый открылъ поэтическую сторону въ такихъ обыденныхъ дђйствіяхъ, что и поразило шотландскихъ поселянъ и привело ихъ въ неописанный восторгъ.
Ученые люди читая стихотворенія Борнса въ пріобрђтенной ими книжкђ, увидђли, что ничто живущее не оставило поэта равнодушнымъ; что, толкуя, напримђръ, о продажђ любимаго барана или передавая исторію хлђбнаго зерна, посђяннаго въ землю, пахарь съумђлъ возвыситься до чистой, истинной, народной поэзіи. Когда слухи о такомъ пђвцђ достигли до Эдинбурга, то жители столицы вытребовали его изъ деревни къ себђ въ городъ, стали ублаготворять его, къ его несчастью, горячими напитками...
Когда Борнсъ въ первый разъ явился въ Эдинбургъ (1786), то поэту Вальтеру-Скотту было тогда лишь пятнадцать лђтъ. Не смотря на этотъ возрастъ, говоритъ Вальтеръ-Скоттъ въ своей автобіографіи, во мнђ было на столько чувства, чтобъ умђть цђнить его творенія. Я искалъ случая увидать Борнса, но у меня почти не оказалось знакомства между писателями, или дворянами западныхъ провинцій, а между этими людьми онъ бывалъ всего чаще. Одинъ изъ клерковъ моего отца, Томасъ Грирсонъ, знавшій поэта, обђщалъ мнђ пригласить его къ себђ на обђдъ, но не сдержалъ своего слова. Такимъ образомъ я встрђтился съ Борнсомъ только одинъ разъ у почтеннаго профессора Фергюссона, въ компаніи многихъ джентльменовъ, имђвшихъ литературную репутацію, между которыми я хорошо помню знаменитаго Дюгальда Стюарта. Само собой разумђется, что бывшіе тутъ молокососы моихъ лђтъ не принимала участія въ бесђдђ, а сидђли молча и слушали. Въ этотъ день я былъ пораженъ дђйствіемъ, произведеннымъ на Борнса одного гравюрою работы Бенбюри, висђвшею на стђнђ комнаты. На ней изображенъ былъ мертвый солдатъ на кучђ снђга; по одну сторону трупа уныло сидђла собака, по другую -- женщина съ младенцемъ на рукахъ. Подпись была такая:
Безъ чувствъ, безъ жизни, на поляхъ Канады
Лежитъ ея охладђвшій мужъ,
И капаютъ жены несчастной слезы
На грудь, и бђдное дитя у груди.
Печальное пророчество ребенку,
Вскормленному слегами и бђдой.