Борнсъ не могъ оторваться отъ картины, или скорђе, отъ мыслей, ею возбужденныхъ. Онъ заплакалъ. Потомъ онъ спросилъ, кђмъ писаны строки, здђсь приведенныя. Случилось такъ, что изъ бывшихъ въ комнатђ никто, кромђ меня, не могъ этого вспомнить. Я сказалъ на ухо одному изъ знакомыхъ, что эти стихи взяты изъ поэмы Ленгорна, напечатанной подъ немного обђщающимъ названіемъ: " Мирный Судья". Пріятель передалъ свђдђніе Борнсу, который наградилъ меня тутъ же взглядомъ и ласковымъ словомъ, памятнымъ мнђ и до сего времени. Поэтъ былъ сильно и крђпко сложенъ; манеры имђлъ простыя, сельскія, но не грубыя; ихъ простота и безъискусственностъ бросались въ глаза лицамъ, знавшимъ и цђнившимъ талантъ этого человђка; лицо его казалось болђе широкимъ и массивнымъ, чђмъ на портретахъ.

Вообще Борнса можно было принять за умнаго мызника старой шотландской школы. Во всемъ его лицђ ясно отражались умъ, сметливость; но поэтическимъ выраженіемъ отличались только одни глаза: большіе, темные; они горђли (буквально, горђли, повторяю), чуть только онъ говорилъ съ чувствомъ и охотою. Подобныхъ глазъ не видалъ я во лбу ни у одного человђка, и хоть имђлъ случай въ свою жизнь наглядђться на всђхъ знаменитостей -- современниковъ.

Въ разговорђ Борнсъ былъ твердъ и самоувђренъ въ хорошемъ смыслђ этого слова. Въ кругу самыхъ ученыхъ людей того времени и того края онъ выражался безъ замђшательства и безъ задора. Если его мысли не сходились съ мыслями этихъ людей, онъ не терялся, но твердо и скромно выражалъ свои личныя убђжденія. Память моя не сохранила въ ясности никакихъ подробностей мною описанной бесђды.

Съ тђхъ поръ я встрђчать Борнса только на улицђ; онъ, конечно, не узнавалъ меня, но я на это и не могъ разсчитывать. Его очень ласкали въ Эдинбургђ, но матеріальныя выгоды, имъ полученныя за стихотворенія, были очень малы...

Борнсъ недолго жилъ въ столицђ, и уђхалъ оттуда, когда замђтилъ, что на него смотрятъ, какъ на чудо, какъ на счастливое пріобрђтеніе для свђтскихъ гостиныхъ разныхъ леди; что онъ возбуждаетъ то же чувство любопытства, съ какимъ толпа любуется на представленія ученаго медвђдя.

Борнсъ вернулся въ Мосджилъ съ чувствомъ горечи противъ пустого, себялюбиваго большого свђта, оставленнаго имъ въ Эдинбургђ.

Нашъ поэтъ Кольцовъ также испытывалъ чувство горечи, когда попадалъ въ общество такихъ людей, которые, по словамъ Бђлинскаго, смотрятъ на поэта, какъ на птицу въ клђткђ, и заговариваютъ съ нимъ для того только, чтобы заставить пђть: такъ любители соловьевъ трутъ ножикъ о ножикъ, чтобы звуками этого тренія вызвать птицу на пђніе.

Осенью 1788 г. явилось второе дополненное изданіе его поэмъ и изъ пяти тысячъ рублей, полученныхъ отъ издателя, онъ далъ 2000 р. матери, а на остальныя деньги купилъ ферму въ Эллислэндђ. Тогда Армуры забыли свое нерасположеніе къ нему; отецъ согласился на бракъ дочери съ Борнсомъ и поэтъ привђтствовалъ вступленіе Джени въ ея новый домъ блестящимъ стихотвореніемъ: "У меня есть моя собственная жена"

Я женатъ, и не да свђта --

Для меня жена ноя;