Чолк отнесся к этому совершенно равнодушно. Самка была, все равно, не для него, а для Тарзана. Единственно, чего он хотел, это скорее заняться уничтожением пищевых запасов Тармангани. Он пришел, чтобы наесться досыта, не прилагая к добыванию еды никаких усилий. Тарзан сказал ему, что это будет его наградой, и он был этим вполне удовлетворен.
Но злые, налитые кровью глаза Таглата сузились, когда он увидел, что близилась минута для осуществления его тщательно обдуманного плана.
Он облизнулся, причмокнул своими отвислыми губами и затаил дыхание.
Убедившись, что самка была там, где он рассчитывал ее найти, Тарзан повел своих обезьян к палатке Ахмет-Зека. Проходивший мимо араб и двое черных рабов заметили их, но ночь была очень темна, и белые бурнусы скрывали волосатые тела обезьян и гигантскую фигуру их предводителя.
Они опустились на корточки, словно разговаривая между собою, и не вызвали ничьего подозрения. Они остановились у задней стены палатки Ахмет-Зека. Внутри ее Ахмет-Зек разговаривал со своими приближенными. А Тарзан, притаившись снаружи у задней стены палатки, внимательно прислушался к их разговору.
XVII. ДЖЭН КЛЕЙТОН В СМЕРТЕЛЬНОЙ ОПАСНОСТИ
Лейтенант Альберт Верпер с ужасом думал о судьбе, которая ждала его в Аддис-Абебе, и мечтал о бегстве. Но абиссинцы после исчезновения черного Мугамби удвоили свою бдительность, боясь, что Верпер последует примеру негра.
Одно время Верпер даже думал подкупить Абдул-Мурака. Он собирался предложить ему часть содержимого сумочки; но, боясь, что тот потребует за его освобождение и остальную часть, оставил эту мысль и стал искать другого выхода.
Его осенила идея. Он придумал способ сохранить свое сокровище и в то же время удовлетворить жадность абиссинца, не вызывая в нем никаких подозрений насчет сумочки.
Через день после бегства Мугамби, Верпер стал добиваться аудиенции у Абдул-Мурака. Когда Верпер предстал перед ним, мрачный взгляд абиссинца не обещал ему ничего хорошего. Но бельгиец вспомнил об общей слабости всего человечества к золоту и решил довести дело до конца.