Тарзан стоял, как зачарованный. Она потушила лампу, и вдруг все в хижине сразу оказалось окутанным тьмою первобытных времен.
Тарзан все еще стоял у окна. Подкравшись к нему вплотную, он ждал, прислушиваясь около получаса. Наконец, он расслышал звуки ровного дыхания, которое означает сон.
Осторожно просунув руку сквозь перекладины решетки до самого плеча, он тихо шарил по столу. Наконец, нащупав рукопись Джен Портер, он так же острожно вытащил руку, зажав в ней драгоценное сокровище.
Тарзан сложил листы в маленький сверток, который засунул в колчан со стрелами. Затем он исчез в джунглях тихо и безмолвно, как тень.
18. Жертва джунглей.
Рано утром на следующий день, Тарзан проснулся с тою же мыслью, с которой заснул накануне; -- мыслью об удивительной рукописи, спрятанной в его колчане.
Торопливо достал он ее, надеясь, против всякого вероятия, что сможет прочесть то, что написала прекрасная белая девушка.
При первом взгляде, брошенном на рукопись, он испытал величайшее разочарование своей жизни. Никогда раньше не желал он чего-нибудь так страстно, как желал теперь прочесть послание золотоволосой богини, которая так внезапно и неожиданно вторгалась в его существование.
Что из того, что это послание не предназначается ему? Во всяком случае, оно было выражением ее мыслей, и этого было вполне достаточно для Тарзана. И вдруг быть обманутым странными неуклюжими знаками, подобных которым он раньше никогда не видел! Ведь они даже наклон имели противоположный тому, что он наблюдал в печатных книгах и в самых трудных рукописях! Даже маленькие козявки непонятной черной книжки были ему знакомы и дружественны, хотя сочетания их ничего не говорили ему; но эти козявки были и новы, и неведомы.
Двадцать минут пристально изучал он их, как вдруг они стали принимать знакомые, хотя и искаженные образы. Ах, это были его старые друзья, но жестоко искалеченные!