Около дюжины мертвых и умирающих людей катались туда и сюда при килевой качке по палубе, живые вперемежку с мертвыми. Среди них были два трупа, обглоданные точно волками.
Призовая команда скоро поставила на судне необходимые паруса, и еще живые члены злосчастного экипажа были снесены вниз на койки.
Мертвых завернули в брезенты и привязали к палубе, чтобы товарищи могли опознать их прежде, чем они будут брошены в глубь моря.
Когда французы поднялись на палубу "Арроу", никто из живых не был в сознании. Даже бедняга, давший отчаянный сигнал о бедствии, впал в беспамятство прежде, чем узнал, помог ли его призыв или нет.
Французскому офицеру не пришлось долго задумываться о причинах ужасного положения на судне, потому что, когда стали искать воды или водки, чтобы восстановить силы матросов, оказалось, что ни того, ни другого не было, -- не было и признака какой-либо пиши.
Офицер тотчас просигнализировал крейсеру просьбу прислать воду, медикаменты, провизию, и другая шлюпка совершила опасный переход к "Арроу".
Когда подкрепляющие средства были применены, некоторые из матросов пришли в сознание и вся история была рассказана. Часть ее нам известна вплоть до убийства Снайпса и зарытая его трупа поверх сундука с золотом.
По-видимому, преследование крейсера до того терроризировано бунтовщиков, что они продолжали идти в Атлантический океан в течение нескольких дней и после того, как потеряли крейсер из вида. Но, обнаружив на судне скудный запас воды и припасов, они повернули назад на восток.
Так как на борту не было никого, кто бы мог управлять судном, то скоро начались споры о том, где они находятся и какой курс следует держать. Три дня плыли они на восток, но земли все не было видно; тогда они повернули на север, боясь, что дувшие все время сильнейшие северные ветры отнесли их к югу от южной оконечности Африки. Два дня шли они на курс северо-восток и тогда попали в штиль, продолжавшийся почти неделю. Вода иссякла, а через день кончились и запасы пищи.
Положение быстро менялось к худшему. Один матрос сошел с ума и прыгнул за борт. Вскоре другой матрос вскрыл себе вены и стал пить собственную кровь.