Перед ней стоял Тарзан, и в руках у него была целая груда роскошных спелых плодов.
Джен Портер пошатнулась и упала бы, если бы Тарзан, бросив свою ношу, не удержал ее в своих объятиях. Она не потеряла сознания, но крепко прижалась к нему, вздрагивая и дрожа, как испуганная лань.
Тарзан, приемыш обезьян, тихо гладил ее шелковистые волосы и старался успокоить и утешить ее, как это делала Кала с ним, когда, маленькой обезьянкой, он пугался змеи Хисты или львицы Сабор.
Раз он слегка приник к ее лбу, и она не шелохнулась, только вздохнула и закрыла глаза.
Джен никак не могла понять, что с ней делается.
Джен чувствовала себя в безопасности в этих сильных объятиях, и ей этого было достаточно. О будущем не хотелось думать, и она покорялась судьбе. За несколько истекших часов, она вдруг стала доверять этому загадочному существу лесов, как доверяла бы лишь очень немногим знакомым ей мужчинам. Ей пришло в голову, что все это очень странно, и вдруг в ее душе родилась догадка, что это необыкновенное состояние может быть ничем иным, как настоящей любовью... Ее первой любовью! Она вспыхнула и улыбнулась. Джен Портер слегка отодвинулась от Тарзана и, глядя на него с полуулыбающимся и полунасмешливым выражением, придававшим ее лицу полнейшую обворожительность, она указала на плоды в траве и села на край земляного барабана антропоидов, так как голод давал себя знать.
Тарзан быстро собрал плоды и, принеся их, положил к ее ногам; а затем и он тоже сел на барабан, рядом с нею, и стал ножом разрезать и приготовлять для нее пищу.
Они ели вместе и молчали, время от времени украдкой бросая друг на друга лукавые взгляды, пока, наконец, Джен Портер не разразилась веселым смехом, к которому присоединился и Тарзан.
-- Как жаль, что вы не говорите по-английски, -- сказала девушка.
Тарзан покачал головой, и выражение трогательной и жадной пытливости омрачило его смеющиеся глаза.