Тарзан хорошо знал их обычай. Смертельный удар еще не был нанесен, и он мог бы с точностью почти до минуты сказать, как долго продолжается танец. Еще одно мгновение -- и нож Мбонги отсечет одно ухо у жертвы, и это отметит начало конца, так как очень скоро после того от пленника останется лишь судорожно корчащаяся груда изувеченного тела.
В нем и тогда еще будет искра жизни, но спасать его было бы уже бессмысленным и смерть являлась бы единственным, желанным благодеянием.
Столб стоял на расстоянии сорока футов от ближайшего дерева. Тарзан развернул свой аркан. И над дьявольскими криками пляшущих демонов вдруг неожиданно раздался боевой вызов обезьяны-человека.
Плясавшие остановились, словно окаменев.
Веревка взвилась с певучим жужжанием высоко над головами чернокожих. Ее совсем не было видно при ослепительном огне костров. Д' Арно открыл глаза. Огромный чернокожий, стоявший прямо перед ним, упал навзничь, словно сбитый с ног незримой рукой. Он барахтался и кричал, а его тело, перекатывающееся из стороны в сторону, быстро двигалось в тень под деревьями.
Чернокожие с глазами, выскакивавшими из орбит от ужаса, казались словно околдованные.
Очутившись под деревом, тело взвилось стрелою ввысь, и когда оно исчезло в листве, терроризированные негры с криками ужаса понеслись в бешеной скачке к воротам.
Д' Арно остался один.
Он был храбр, но почувствовал, как зашевелились короткие волосы на его затылке около шеи, когда тот зловещий крик раздался в воздухе.
Когда извивающееся тело чернокожего поднялось будто сверхъестественной силой в густую листву леса, д' Арно показалось, что тень смерти встала из темной могилы и коснулась липким пальцем его плоти.