-- Они намерены вернуться, -- подумал д' Арно. Он подошел к столу, который столько лет тому назад смастерил Джон Клейтон в виде пюпитра, и увидел на нем две записки, адресованные Тарзану из племени обезьян.
Одна была написана твердым мужским почерком. Другая, написанная женским почерком, была запечатана.
-- Здесь есть два послания вам, Тарзан! -- крикнул д' Арно, обернувшись к двери, но его спутника не было.
Д' Арно подошел к двери и выглянул. Тарзана нигде не было видно. Д' Арно громко позвал его, но не получил ответа.
-- Mon Dieu, -- воскликнул д' Арно, -- он бросил меня! Я это чувствую. Он вернулся в джунгли и покинул меня здесь одного.
И тогда он вспомнил взгляд Тарзана, вошедшего в пустую хижину -- такой взгляд бывает у раненого оленя, которого так весело подстрелил охотник.
Тарзану был нанесен жестокий удар. Д' Арно это было ясно теперь, -- но почему? Он не мог понять.
Француз посмотрел кругом себя. Одиночество и ужас местности начинали действовать на его нервы, уже ослабленные страданиями и болезнью.
Быть оставленным здесь совершенно одиноким, рядом со страшными джунглями, никогда не слышать человеческого голоса, не видеть человеческого лица -- в беспрерывном страхе перед дикими зверьми и еще более страшными дикими людьми -- и погибнуть от одиночества и безнадежности! Это было ужасно!
А там далеко к востоку Тарзан, обезьяний приемыш, мчался по средним террасам ветвей назад к своему племени. Он никогда не путешествовал с такой безрассудной поспешностью, как теперь. Тарзан чувствовал, что он бежит от самого себя, -- что, несясь по лесу, как испуганная белка, он спасается от собственных мыслей. Но как быстро он не мчался, мысли не отставали от него.