Она подошла теперь так близко, что обезьяна-человек чувствовал животную теплоту ее голого тела. Он замахнулся охотничьим ножом, но женщина как раз в это мгновение отодвинулась в сторону, и ее спокойное гортанное восклицание обнаружило, что поиски ее, наконец, увенчались успехом.
Она повернулась и вышла из хижины, и когда проходила в дверях, Тарзан разглядел, что она несет в руках горшок для варки пищи.
Он пошел за ней по пятам и, выглянув в дверь, увидел, что все женщины торопливо шли к хижинам и выходили из них с горшками и котелками. Они наполняли их водой и ставили на костры близ столба, где еще висела неподвижная окровавленная, истерзанная масса.
Выбрав минуту, когда, как ему казалось, никого поблизости не было, Тарзан поспешил обратно в конец улицы к своей связке стрел под большим деревом. Как и в прошлый раз, он опрокинул котел, а затем гибким кошачьим прыжком взобрался на нижние ветви лесного гиганта.
Бесшумно поднялся он выше, пока не нашел места, откуда сквозь просвет в листве мог свободно видеть все, что происходило внизу.
Женщины рубили истерзанное тело пленника на куски и раскладывали их по горшкам. Мужчины стояли кругом, отдыхая от разгульного танца. В деревне воцарилось сравнительное спокойствие.
Тогда Тарзан высоко поднял предмет, взятый им из хижины, и с меткостью, достигнутой годами упражнений в швырянии плодов и кокосовых орехов, бросил его в группу дикарей.
Предмет упал среди них, ударив одного из воинов по голове и сбив его с ног. Затем он покатился среди женщин и остановился у полуистерзанного тела, которое они приготовляли для пиршества.
Оцепенев, в ужасе смотрели на него чернокожие.
Это был человеческий череп, который лежа на земле, скалил на них зубы. Падение его с ясного неба казалось чудом. И чудо это охватило чернокожих страшным суеверным страхом. Все, как один, разбежались по своим хижинам. Своею хорошо рассчитанной выходкой Тарзан внушил дикарям вечный ужас перед какой-то невидимой и неземной силой, подстерегающей их в лесу вокруг их поселка.