Солан открыл сумку и дрожащими руками пересчитал ее содержимое. Глаза его горели от алчности. Его нечесаная борода и усы нервно подергивались вместе с мускулами рта и подбородка. Видно было, что Турид правильно понял его слабую сторону: каждое движение его крючковатых пальцев говорило об алчности.
Удостоверившись, что сумма была правильная, Солан всыпал деньги обратно в сумку и поднялся из-за стола.
— Ну, а теперь, — сказал он, — уверен ли ты, что знаешь путь к свободе? Ты должен дойти до пещеры и затем оттуда к великой силе не более, чем в час; больше этого времени я дать не могу.
— Я повторю тебе путь, — сказал Турид, — чтобы ты видел, что я знаю его.
— Говори! — ответил Солан.
— Мне нужно выйти через эту дверь, — начал Турид, указывая на дверь в дальнем конце помещения. — Потом я пойду по коридору, пройду мимо трех боковых коридоров по правую руку и заверну в четвертый правый коридор. Оттуда следует идти прямо до того места, где повстречаются три коридора, потом опять пойду по правому коридору плотно держась левой стенки, чтобы не попасть в колодец. В конце коридора будет винтовая лестница, по которой я должен идти вниз, а не наверх. После этого — путь совсем прямой. Правильно?
— Все правильно, датор, — ответил Солан, — а теперь уходи скорее! Ты уже и то искушал судьбу, оставаясь так долго в запретном месте.
— Значит, сегодня ночью или завтра жди сигнала, — сказал Турид, вставая.
— Сегодня ночью или завтра, — повторил Солан.
Когда дверь закрылась за гостем, старик вернулся к столу, продолжая что-то бормотать. Он снова высыпал содержимое денежной сумки и долго перебирал кучу блестящих монет. Он укладывал их в столбики, считал, пересчитывал, любовался своим богатством, и в то же время что-то вполголоса напевал.