Прежде, чем заговорить, она надеялась, что ей совсем не придется подавать голос, что Клейтон сумеет справиться с осложнениями, но приходилось признать, что до сих пор, по крайней мере, он не более других был на высоте положения, разве только старался не обострять со своей стороны отношений, вплоть до того, что передал жестянку матросам, когда они запротестовали против того, чтобы он открывал ее.
Слова девушки временно успокоили мужчин, и в конце концов было решено, что два баллона с водой и четыре жестянки с пищей будут разделены поровну между матросами и пассажирами с тем, чтобы те и другие распоряжались ими по своему усмотрению.
Таким образом, маленькая группа сразу разбилась на два лагеря, и как только припасы разделили, в каждом занялись распределением пищи и воды. Матросы первые открыли одну из жестянок и разразились такими бешеными проклятиями, что Клейтон спросил: -- В чем дело?
-- Беда! -- завопил Снайдер. -- Беда! Хуже -- смерть! В жестянке -- деготь!
Клейтон и Тюран торопливо открыли одну из своих жестянок и убедились в страшной правде, что и там тоже деготь! Одна за другой были вскрыты все четыре жестянки, находящиеся в лодке, и каждый раз сердитое ворчание встречало новое подтверждение ужасной действительности: в лодке не было ни одной унции пищи!
-- Ну, благодарение богу, у нас есть все-таки вода, -- сказал Томпкинс. -- Легче обойтись без пищи, чем без воды. Коли до худшего дойдет, можно и сапоги свои съесть, а выпить их не выпьешь.
Пока он говорил, Вильсон пробуравил дырочку в одном из баллонов, и Снайдер подставил жестяную кружку, в которую Вильсон собирался налить драгоценную влагу. Тоненькая струйка черных, сухих крупинок полилась сквозь дырочку на дно кружки. Вильсон со стоном уронил баллон и опустился на скамью, в ужасе глядя на кружку.
-- В баллонах -- порох, -- сказал Снайдер, едва слышно, повернувшись к остальным. Вскрыли другие баллоны -- то же самое.
-- Деготь и порох! -- воскликнул Тюран. -- Вот так меню для потерпевших крушение!
От одного сознания, что в лодке нет ни воды, ни пищи, люди сразу почувствовали и голод, и жажду; с первого же дня начались, таким образом, их страдания, с первого дня им пришлось переживать все ужасы, какие выпадают на долю потерпевших крушение.