Дни проходили -- и положение все ухудшалось. Воспаленные глаза тщетно оглядывали горизонт день и ночь, пока люди, слабые и усталые, не сваливались на дно лодки, ища в коротком, беспокойном сне минутного забвения ужасной действительности.
Матросы в муках голода съели свои кожаные пояса, сапоги, кожаную обшивку шапок, хотя Клейтон и Тюран всячески старались уговорить их не делать этого, предупреждая, что этим они еще усилят свои страдания.
Обессиленные и потерявшие надежду, носились они по морю, под безжалостным тропическим солнцем, с высохшими, потрескавшимися губами, распухшими языками, ожидая смерть, в которой начинали видеть избавление. Невыносимые страдания первых дней для трех пассажиров немного притупились, потому что они ничего не ели, но муки матросов были ужасны, когда их слабые, больные желудки пробовали справиться с кусками кожи, которыми они их набили. Томпкинс первый не выдержал. Ровно через неделю после того, как "Леди Алиса" пошла ко дну, матрос умер в страшных конвульсиях.
Несколько часов его тело лежало на корме лодки, откуда матрос как будто издевался, оскалив зубы, над другими. Наконец, Джэн Портер не выдержала.
-- Не можете ли вы сбросить его за борт, Вильям? -- спросила она.
Клейтон поднялся и, шатаясь, направился к телу. Два оставшихся в живых матроса следили за ним со странным, зловещим огоньком в провалившихся глазах. Тщетно старался англичанин приподнять тело над бортом -- задача была ему не по силам.
-- Помогите мне, пожалуйста, -- сказал он Вильсону, который лежал ближе всех.
-- Чего вы хотите его выбрасывать? -- проворчал матрос раздраженно.
-- Надо сделать это, пока у нас еще хватает сил, -- возразил Клейтон. -- Под этим солнцем он до завтра будет ужасен.
-- Лучше оставьте в покое, -- опять проворчал Вильсон. -- Он нам самим понадобится до завтра.