Жернуа оскалил зубы и выбранился.
-- Еще одна небольшая сумма, -- продолжал Роков, -- и бумаги, какие мне нужны, и, даю вам слово, я не потребую больше от вас ни единого цента и никаких сведений.
-- И вполне резонно, -- проворчал Жернуа. -- У меня не останется больше ни одного цента и никаких стоящих военных сведений. Вы должны бы платить мне за информирование, а не брать у меня деньги.
-- Я плачу вам, держа язык за зубами, -- возразил Роков. -- Однако покончим с этим. Да или нет? Даю вам три минуты на размышление. Если вы не согласитесь, ваше начальство получит сегодня же сообщение, и тогда -- участь Дрейфуса, с той только разницей, что Дрейфус пострадал невинно.
Несколько мгновений Жернуа просидел, понурив голову. Потом поднялся и вынул из кармана две бумаги.
-- Вот, -- сказал он безнадежно, -- я приготовил их, потому что знал, что у меня нет другого выхода, -- и протянул их русскому.
Жестокое лицо Рокова просияло злорадной улыбкой. Он схватил бумаги.
-- Вы хорошо сделали, Жернуа, -- сказал он. -- Я больше не стану вас беспокоить, разве если вы накопите еще денег или новые сведения, -- и он захохотал.
-- Никогда больше, собака! -- взвизгнул Жернуа. -- В следующий раз я убью вас. Я был близок к этому сегодня. Я целый час сидел у себя за столом с этими двумя бумагами и заряженным револьвером перед собой. Я не знал, что из двух мне захватить с собой. Вы были близки к смерти сегодня, Роков, не искушайте судьбы в другой раз.
Жернуа поднялся, Тарзан едва успел спрыгнуть на площадку и прижаться в тени, подальше от дверей. Двери тотчас распахнулись, вышел Жернуа, за ним Роков. Оба молчали. Жернуа сделал несколько шагов вниз по лестнице, остановился, повернул и поднялся на несколько ступенек.