Около часа Билли не видел и не слышал неприятеля, хотя он несколько раз приподнимал над бруствером свою шляпу на дуле ружья, чтобы привлечь огонь.
Дело уже близилось к вечеру, когда до их ушей донеслись слабые звуки отдаленных ружейных выстрелов.
-- Ковбои идут! -- прошептал Эдди запекшимися губами...
Стрельба продолжалась с полчаса. Затем в горах снова воцарилась мертвая тишина. Эдди начал бредить. Он безостановочно говорил о Канзасе, о доме и несколько раз просил воды.
-- Потерпи, мальчуга! -- умолял его Билли. -- Парни будут здесь через минуту, и тогда мы принесем тебе воды, сколько захочешь.
Но парни не приходили. Билли встал, чтобы размять ноги и посмотреть вверх и вниз по горной дороге, не спрятаны ли где индейцы. Он размышлял, не рискнуть ли ему прорваться в долину, где он мог быть может встретиться с товарищами. В то время как он серьезно обдумывал этот шаг, послышалась ружейная трескотня, и Билли Байрн упал вперед.
-- О, боже! -- вскричал Эдди. -- В него попали, в него попали!
Байрн шевельнулся и попытался встать.
-- Чуть не попали! -- сказал он, с трудом поднимаясь на колени.
Поверх бруствера он увидел с полдюжины индейцев, быстро бегущих к самодельной крепости; он увидел их сквозь красный туман, застилавший ему глаза, не из-за крови, а из-за обуявшей его ярости. С проклятием вскочил он на ноги. Все его туловище до колен оказалось на виду у неприятеля, но Билли об этом не думал. Он уже не помнил себя. Он быстро прицелился в индейцев, бежавших теперь по открытому месту. Те бежали с дикими завываниями, иногда останавливаясь, чтобы стрелять в безрассудного белого человека, представлявшего для них такую прекрасную мишень.