Но их торопливость мешала меткости. Пули свистели и жужжали, ударяясь о нависшую глыбу над головой Билли, задевали его рубашку, брюки, шапку, а он все стоял, не шелохнувшись, хладнокровно стреляя в нападающих.
Один за другим падали пиманы, пока наконец последний индеец, бешено бросившийся на белого человека, не оказался сраженный пулей в лоб у самого бруствера.
Эдди Шортер с трудом приподнялся на локте, чтобы следить за битвой. Когда она кончилась, он откинулся назад, и кровь хлынула у него изо рта.
Последний пиман упал. Билли обернулся, чтобы взглянуть на своего товарища. Увидя его в этом состоянии, Билли опустился на колени около умирающего и положил его голову на свою согнутую руку.
-- Ты должен лежать смирно, -- сказал он Эдди. -- Тебе нехорошо так много двигаться.
-- Это стоило посмотреть, -- прошептал Эдди. -- Настоящая битва! Как ловко вы держались один против них всех!
-- Странно, что парни все еще не приходят, -- сказал Билли беспокойно.
-- Да, -- со вздохом ответил Эдди. -- Теперь время доить коров, и я решил сегодня вечером отправиться в Шоуни... Какие вкусные булки мама печет... Я...
Билли Байрн низко склонился, чтобы словить еле слышные слова. Голос замолк. Билли опустил всклокоченную рыжую голову на твердую землю и отвернулся.
Возможно ли, что на реснице самого грубого парня западной части Чикаго заблестела слеза?