Вечер прошел и наступила ночь, но она не принесла с собой для Билли Байрна ни новой атаки, ни прибытия помощи. Пуля, которая на минуту свалила его, только оцарапала ему лоб. Хотя лицо его было залито кровью, эта рана нисколько не мешала ему, и, как только стало темно, он начал подумывать о том, чтобы выйти из "крепости".
Сперва он снял с Эдди пояс с патронами, который мог пригодиться, взял у него из кармана разные безделушки, которые он хотел доставить его матери на память, затем вынул замок из его карабина и положил его себе в карман, чтобы привести в негодность ружье.
-- Как жаль, что я не могу похоронить тебя, дружище! -- были последние слова Билли, когда он перелезал через бруствер и исчез в темноте.
Глава 28. ДЕРЕВНЯ ПИМАНОВ
Билли Байрн осторожно продвигался в темноте; но он не возвращался туда, где его ожидало спасение и безопасность, а лез вверх по крутой горной тропинке, которая вела прямо в деревню пиманов.
Вскоре он услышал звук голосов и, когда прошел небольшое расстояние, перед его глазами вдруг открылась жуткая картина.
В темноте ночи, среди грозных гор, на улице индейского поселка горели большие костры, бросавшие кровавые отблески на бронзовые лица и низкие соломенные хижины. Несколько женщин громко рыдали. Билли догадался, что это были вдовы тех, которых убили днем его пули.
Билли подполз ближе, укрываясь в густом кустарнике, в изобилии росшем вокруг. Нигде не было признака часовых. Билли изумился неосторожности этих индейцев, которые, казалось, совершенно не остерегались возможности нападения. Вдруг ему пришло в голову, что та стрельба, которую он и Эдди слышали днем, означала быть может полное уничтожение остальных американских ковбоев из Эль-Оробо. Тогда беспечность индейцев становилась понятнее...
"Теперь, значит, черед за мной", подумал Билли и продвинулся еще ближе к хижине. Он зорко следил за всем и прислушивался ко всем звукам, но нигде не было и признака той, которую он искал.
До полуночи он лежал, спрятавшись, и все это время женщины продолжали вопить. Затем индейцы разошлись по хижинам, и в деревне воцарилась тишина.